Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 61 – Николетта Фэй

Я обхожу комнату. Столы стоят ровно, зато возле печи на камне осталось мокрое пятно. Утром никто не мыл канцелярию: ведро уборщицы целое, тряпка сухая. Пятно пахнет не водой, а крепким аптечным спиртом.

— Огонь плохо брал сырую кожу, — говорю я. — Его разжигали спиртом. Откуда он здесь?

Нельс смотрит на полку с чернилами.

— Для очистки перьев.

На полке бутылка почти полная. Аделина хранит спирт в аптечной под замком. У самого Нельса в комнате при канцелярии есть маленький дорожный набор: чернила, растворитель, песок. Я видела его в первый день, когда писарь приносил мне приказ о карантине.

Хальд разрешает обыск. Нельс требует записать, что возражает, и сам показывает дорогу. Его комната находится за одной стеной с канцелярией: узкая кровать, стол, сундук, таз с серой водой. На подоконнике сохнет свежевымытый рукав рубашки.

— Чернила пролил, — объясняет он прежде, чем его спрашивают.

Я не трогаю одежду. Смотрю на маленькую железную жаровню под окном. Пепел в ней холодный, но в щели между ножкой и полом застрял свернувшийся чёрный лист. Стражник вытаскивает его плоским ножом.

Одна сторона выгорела. На другой осталась половина таблицы и несколько слов: «скорректировать согласно окончательной сводке». Ниже — номер, совпадающий с карточкой Милы.

Канцелярист кладёт рядом копию. Почерк тот же.

— Это ничего не доказывает, — Нельс говорит быстрее. — Я вёл книгу. Конечно, там мой почерк.

— Доказывает, что лист из исчезнувшего журнала оказался у вашей жаровни, — Хальд поворачивает находку к свету. — Продолжайте осмотр.

В сундуке лежат три новых рубашки, сапоги из хорошей кожи и письмо без подписи. Автор обещает место в столичной карантинной канцелярии после «завершения работы с серым объектом». Я читаю формулировку дважды. Серым объектом в переписке Палаты называют нашу крепость.

Нельс отходит к стене.

— Я не знал про огонь.

Морвель за дверями продолжает требовать допуска. Писарь слышит его и словно вспоминает, на кого рассчитывал.

— Это обычное назначение. Мне обещали повышение за точные отчёты.

— Точные? — Корн берёт копию строки Милы. — Ты записал живого ребёнка умершим.

— Я переписывал цифры, которые приходили сверху! — Нельс впервые срывается на крик. — Вы сами ставили печати, господин комендант. Не делайте вид, что ничего не видели.

Корн опускает лист. Возразить ему нечем.

Хальд не позволяет им перекладывать вину друг на друга. Ставит Нельса у стола, велит принести все найденные письма и спрашивает, когда начались исправления. Писарь пробует отвечать общими словами, путается в датах, требует защитника. Ревизор объясняет: право молчать у него есть, но найденные в комнате листы всё равно войдут в дело.

Нельс выбирает говорить.

Сначала из Палаты приходили готовые итоговые числа. Ему велели «устранять задержки местного учёта». Позже появился отдельный список детей, чьи номера нужно было переносить в умершие раньше фактического исхода. Если ребёнок действительно умирал, разница никого не интересовала. Если поправлялся, Нельс должен был сообщить.

— Кому? — спрашиваю я.

— В центральную канцелярию. Ответы забирали с обозами. Имена я не знаю, — Нельс растирает след от чернил на большом пальце.

— Тайр был в таком списке? — спрашиваю я, хотя по его лицу уже вижу ответ.