Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 31 – Николетта Фэй

Кайрен читает запись через её плечо и отходит, когда я замечаю. В его календаре симптомы начинались раньше новой дозы; в карточке лекарки они не исчезли мгновенно. Удобного простого ответа нет, зато прежнее заключение больше нельзя считать единственным.

Я провожу карандашом линию от первого найденного имени до даты изменения дозы. Рядом ложатся распоряжение о моей ссылке и дополнение, закрывшее верхний дом на карантин. Слишком много решений оказались выгодны одному и тому же человеку, хотя мы пока не знаем его имени.

— Не превращай догадку в доказательство, — предупреждаю я, заметив лицо Кайрена.

— Я и не превращаю. — Он берёт новый лист. — Зафиксируем порядок событий и тех, кто имел доступ.

Мы записываем: сотрудники фонда видели мои запросы; семейный лекарь знал о состоянии и бумагах; Верена поддержала отъезд; комиссия получила его заключение; Палата изменила статус крепости. Ни один пункт сам по себе не указывает виновного. Вместе они показывают, что моё «безумие» оказалось кому-то очень удобным.

Тайр входит в канцелярию без стука. На нём старая куртка, хотя в помещении тепло. Потайной карман чуть топорщится под медальоном.

— Госпожа Лиана, Иви говорит, вы обещали птице новое крыло.

— Я обещала зайцу ухо. Птица в договор не входила.

Мальчик серьёзно обдумывает ответ, затем кладёт деревянную фигурку на стол.

— У неё одно крыло короче. Она падает.

Кайрен отодвигает бумаги, освобождая место. Тайр замечает его и собирается забрать игрушку, но я уже рассматриваю слом.

— Здесь нужен клей. У Освина должен быть столярный.

— Я принесу, — говорит Кайрен.

Он тянется к колокольчику на столе. Тайр одновременно хватает птицу. Пальцы мальчика скользят по старому перстню на правой руке Кайрена — печати главы дома.

Металл вспыхивает мягким золотым светом.

Старый перстень никогда не светился от случайного прикосновения. Я видела его тёплым однажды, когда Верена передавала сыну печать главы дома после смерти Рована. Тогда золото отозвалось на Кайрена и погасло, стоило жрецу убрать руку.

Кайрен отдёргивает руку. Перстень гаснет не сразу; тепло от него чувствую даже я, стоя по другую сторону стола.

Тайр испуганно прячет пальцы.

— Я не ломал.

Муж ничего не отвечает. Он смотрит на мальчика, затем переводит взгляд на медальон под курткой. После — на записанный в деле возраст.

Тайр хватает деревянную птицу и прячет за спиной.

— Что я сделал?

— Ничего плохого, — Кайрен снимает перстень и кладёт на стол. — Ты когда-нибудь видел такой свет?

Мальчик мотает головой. Отступать дальше некуда: за ним шкаф. Я обхожу стол и становлюсь рядом, оставляя между Тайром и мужем свободный проход к двери.

— Объясни сначала нам обоим, — прошу я.

Кайрен смотрит на остывающую печать.

— Родовые перстни отзываются на кровь дома. Этот изготовили для главы Вальдеров несколько поколений назад. Он теплеет в руках близкого родственника.

— Насколько близкого?

— Моя мать, брат, ребёнок Рована или мой. Возможно, кто-то из прямой ветви деда. На дальних родственников печать почти не реагирует.

Тайр слушает, не выпуская птицу. Слово «ребёнок» заставляет его нахмуриться, но смысла он пока не понимает.

— Она могла нагреться после твоего превращения, — говорю я. — Или из-за раненой руки.