Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 30 – Николетта Фэй

— Лесса Орн, девять лет. Её тётка пришла в фонд за помощью, потому что девочку увезли якобы в карантин, но адрес не сообщили. В центральном реестре она уже числилась умершей. Приют продолжал получать на неё содержание.

Я вспоминаю тётку Лессы: женщина держала детские варежки, потому что больше предъявить было нечего. Я обещала найти девочку и не нашла. Через неделю путала её фамилию. Ещё позже врач убедил всех, что история с варежками могла мне присниться.

— У меня оставалась расписка, — говорю я. — Тётка поставила крест вместо подписи. Она лежала в синей папке фонда.

— В день комиссии папка была пустой, — Кайрен смотрит в календарь. — Ты требовала принести её в гостиную.

— А врач сказал, что синей папки никогда не существовало.

Кайрен закрывает блокнот. На этот раз он не предлагает дождаться бумаг из дома.

Кайрен садится напротив. Повязка на ладони разошлась, но он не замечает.

— Ты называла мне это имя?

— Трижды. На третий раз забыла возраст и назвала не тот месяц. Ты позвал врача прямо во время разговора.

Я помню, как стояла возле его стола, сжимая список, и пыталась удержать цифры. Семейный лекарь попросил показать язык, посчитал пульс и сказал, что навязчивые поиски усиливают болезнь. Кайрен отдал ему мои бумаги.

— Когда это было? — Муж вытаскивает свой блокнот.

— В конце весны. За несколько дней до того, как мне увеличили капли.

Кайрен перелистывает записи. Он отмечал наши ужины, отъезды, визиты врача — военная привычка не позволяла ему жить без календаря, даже когда жене он не верил.

— Двадцать второго ты впервые сказала про пропавшие выплаты, — произносит он. — Двадцать четвёртого врач осматривал тебя. Двадцать пятого изменил назначение.

— Симптомы уже были.

— Были. Ты почти не спала и дважды забывала встречи. Но провалы стали хуже позже.

— Ты это помнил всё время?

— Нет. — Он поворачивает календарь ко мне. — Я вижу порядок сейчас. Тогда каждый день выглядел подтверждением диагноза: ты не спала, сердилась, снова искала бумаги. Чем сильнее тебя не слушали, тем громче ты говорила. Врач называл это новым симптомом.

— Удобный диагноз. Любая попытка спорить его доказывает.

Кайрен проводит пером под датой увеличения дозы, но забывает обмакнуть кончик. На бумаге остаётся сухая царапина.

— Я должен был заметить хотя бы это.

— Ты должен был проверить Лессу Орн. Тогда мои капли не имели бы значения.

Он принимает удар молча. Мне не становится легче, зато имя девочки наконец остаётся между нами настоящим, а не частью моей болезни.

Он находит ещё одну дату. Через неделю после новой дозы я не узнала собственную записку и обвинила секретаря в подделке. Ещё через три дня ночью искала документы в оружейной. Комиссию созвали в начале следующего месяца.

Сначала я задала вопросы о детях. Потом лекарь увеличил капли. И только после этого мои слова стали звучать так, что никто больше не хотел их слушать.

Аделина берёт флакон и ставит рядом с направлением Тайра.

— Состав настоя обычный, но доза высокая. Если её увеличивали постепенно, симптомы могли принять за развитие болезни. Мне нужны все ваши назначения, чтобы сказать точнее.

— Дейр уже отправил за ними, — отвечает Кайрен. — И за счетами лекаря.

Лекарка проверяет мой пульс и спрашивает, не вернулись ли тошнота или дрожь. Осталась усталость после бессонной ночи. Я без запинки повторяю семь имён, которые только что записала. Аделина не называет это доказательством отравления, но отмечает: после прекращения настоя ясность постепенно улучшилась.