Книга Тёмная Жажда, страница 50 – Юлия Нежная

Она попыталась взять его за руку, потянуть за собой.

— Я никуда не пойду, — сказал он, мягко, но настойчиво освобождаясь от её хватки. — Я здесь с Джули. И с ней до конца.

Тишина стала плотной, как стена.

Я видела, как переглядываются гости. Как шепчутся, прикрывая рты веерами и бокалами. Как оценивают — меня, его, нас вместе. Луциан Найт, наследник альфы Воронов, открыто объявляет, что он на стороне Андерсон. Той самой, что родилась от запрещённого союза. Разговоры будут вертеться вокруг этого весь вечер. Я чувствовала это кожей.

Мы пошли дальше.

Луциан вёл меня через зал, и я чувствовала, как взгляды гостей приклеиваются к нам, как мухи к мёду. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с презрением.

— Сейчас будут Волки, — тихо сказал он, наклоняясь к моему уху. — Держись прямо. И не отводи взгляд первой.

Лорд Корбин стоял у восточной стены с женой. Он был высоким — выше всех, кого я видела сегодня, — с тяжёлой челюстью и ярким, пронзительным взглядом.

— Лорд Корбин, — сказал Луциан. — Позвольте представить мисс Джулию Андерсон.

Корбин смотрел на меня. Секунду. Две. Я не отвела взгляд. Внутри всё дрожало, но я заставила себя стоять неподвижно.

— Андерсон, — произнёс он наконец. Его голос был низким, рокочущим, как камнепад. — Я уже и не думал, что у вашего рода найдётся живой наследник. Видимо, даже могилы не всегда держат своих мертвецов.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, но не опустила глаза.

— Мертвецами становятся те, у кого слабая кровь, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Моя — медвежья. И пока она течёт, я останусь там, где меня пытаются стереть.

Тишина. Корбин прищурился. Его жена, высокая блондинка с острыми скулами, замерла, не донеся бокал до губ.

Потом Корбин усмехнулся — коротко, без тепла.

— У неё есть характер, — сказал он жене. — Посмотрим, что от него останется через месяц.

Я поняла. Это был намёк на моё совершеннолетие. Месяц. Остался всего месяц.

Он отвернулся. Луциан взял меня под локоть и повёл дальше.

Леди Арабелла стояла у западной стены в окружении своих Лис. Она была старой — насколько старой может быть оборотень, — с седыми прядями в рыжих волосах и глазами цвета тёмного янтаря. Она смотрела на меня так, будто я была странной зверушкой в зоопарке — забавной, но неопасной.

— Ах, Джули, — пропела она, когда Луциан представил меня. — Твой отец был одним из достойнейших Медведей. — Она покачала головой, и агатовые серьги качнулись в такт. — Я никогда не понимала, что он нашёл в той крольчихе. Среди хищниц было столько достойных.

Она выделила слово «хищниц» с особым удовольствием, и я почувствовала укол под рёбрами. Мама была травоядной. Для всех здесь — это было клеймо.

— Он выбрал любовь, — процедила я сквозь зубы, кипя от злости.

Леди Арабелла рассмеялась — сухо, немного закашлявшись в конце.

— Любовь, дорогая, это роскошь. И твоим родителям она стоила жизни.

Она отвернулась. Я почувствовала, как её подруги смотрят на меня — с жалостью, с насмешкой.

Ещё несколько таких же ледяных знакомств — и я потеряла счёт колкостям про мать и «смелый выбор» отца.

Но коты удивили меня. Они были единственными, кто открыто не хамил. Отец Кристины, высокий седой мужчина с острыми чертами лица, оказался обходительным и приятным. Он представился с лёгкой улыбкой, сказал несколько нейтральных фраз, и я почувствовала, что в этом мире роскоши и интриг он, возможно, был самым безопасным из всех.