Книга Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале, страница 86 – Виолетта Вейл

Эвелина усмехнулась.

— Варр говорил жить спокойно.

— Несколько лет.

— Несколько лет чего?

— Жизни.

— Нет.

Она ударила ладонью по стеклу. Звука не было.

— Несколько лет исчезновения.

Дарен тихо сказал:

— Я предлагал уехать.

Она повернулась к нему.

— Не надо.

— Ты хотела правду.

— Не от тебя.

— Я предлагал закрыть лабораторию и уехать к морю. Куда угодно. Ты сама отказалась.

— Чтобы ты смотрел, как я забываю тебя?

— Чтобы мы прожили то, что оставалось.

— Это и есть исчезновение.

— Нет.

— Для тебя — нет.

В ее голосе зазвенела ярость.

— Ты бы просыпался собой. Помнил вчерашний день, наше знакомство, первый дом, поездки, ссоры, примирения.

Дарен молчал.

— А я должна была смотреть на тебя и ждать, когда очередной кусок нашей жизни перестанет быть моим.

— Я бы рассказывал снова, — сказал он.

Эвелина рассмеялась.

В этом смехе не было злости. Только боль.

— Рассказывал.

Она покачала головой.

— Ты правда не понимаешь.

— Возможно.

— Воспоминание, пересказанное другим человеком, уже не мое.

Я замерла.

Фраза напоминала то, что я сама говорила о зеленой спальне.

Дарен тоже это понял и посмотрел на меня.

Я не отвела взгляда.

— Если ты скажешь мне, что я смеялась на берегу, я узнаю факт, — продолжила Эвелина. — Но не почувствую ветер. Не вспомню холодные пальцы. Не вспомню, как злилась на тебя и как перестала злиться, когда ты принес плащ.

Берег.

Мина.

Чужое воспоминание шевельнулось во мне.

Не картинкой — ощущением.

Соленый воздух.

Нет.

Я оборвала его.

Это было не мое.

— Лиана? — спросил Дарен.

— Я здесь.

Эвелина всмотрелась в меня.

— Уже вспоминаешь?

Я промолчала.

Ее губы дрогнули.

— Значит, работает.

— Не радуйся.

— Я не радуюсь.

Но лицо ее говорило обратное.

— Теперь понимаешь?

— Что?

— Это не смерть.

По спине прошел холод.

— Для кого?

Она посмотрела на меня, будто вопрос был нелепым.

— Для личности.

— А для человека, который ее получает?

— Ты слишком цепляешься за границу.

— Между двумя людьми?

— Между двумя наборами памяти.

— Эвелина, — резко сказал Дарен.

Она не посмотрела на него.

— Ты читала журнал. Личность — это связи, воспоминания, реакции, выбор. Если сохранить все это, что именно умирает?

— Тело.

— Да.

— И человек, которому оно принадлежит.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Потому что у него уже есть собственная личность.

— Она не исчезает сразу.

— Как великодушно.

— Я серьезно.

Эвелина приблизилась к стеклу.

— Интеграция сохраняет материал принимающего носителя.

Меня передернуло от этого языка.

«Сопротивление принимающего носителя».

«Неполная интеграция».

Человек превращался в строку отчета.

— То есть я бы осталась? — спросила я.

— Конечно.

Дарен шагнул вперед.

— Лиана, не надо.

Я подняла руку.

— Я хочу услышать.

Снова посмотрела на Эвелину.

— Где именно я бы осталась?

— Внутри.

Ответ прозвучал так спокойно, что мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать его смысл.

— Внутри кого?

— Нас.

— Нет.

— Ты думаешь слишком узко.

— Тогда объясни.

Эвелина заговорила быстрее:

— Твои воспоминания сохранились бы. Профессия, знакомые, то, что ты любишь.

— А решения?

Она замолчала.

— Кто принимал бы решения?

— После полной интеграции этот вопрос потерял бы смысл.

Вот оно.

Не ошибка.

Не болезнь.

Суть.

— Потому что меня больше не было бы как отдельного человека.