Книга Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале, страница 26 – Виолетта Вейл

В приемной меня уже ждали.

— Госпожа Роуэн?

Я все еще не сразу отзывалась на эту фамилию.

— Да.

— Доктор примет вас сейчас.

Орин Варр оказался невысоким мужчиной за пятьдесят, с короткими седыми волосами и усталым взглядом человека, которого профессия давно отучила удивляться.

Он не предложил чая, сразу указал на кресло.

— Лорд Роуэн прислал разрешение обсуждать медицинские сведения, связанные с зеркальной работой его первой супруги.

— Только связанные?

— Только связанные.

— Мне достаточно.

Варр сел напротив.

— Он также написал, что зеркало снова активно.

— Да.

На лице врача впервые появилась настоящая тревога.

— Вы уверены?

— Я разговаривала с записью.

Он медленно снял очки.

— Тогда, возможно, мне придется рассказать больше, чем я рассчитывал.

Я положила на стол копию схемы.

— Сначала я хочу понять, чем болела Эвелина.

Варр долго смотрел на бумагу, хотя явно не разбирался в контурах.

— Эвелина не считала себя больной.

— А вы?

— Считал.

— Что с ней было?

Доктор сложил руки.

— При глубокой зеркальной записи человек не просто вспоминает событие. Система заставляет мозг и магическую сеть воспроизводить его с максимальной точностью: зрение, запахи, звуки, эмоции, телесные ощущения. Один сеанс обычно безопасен. Даже несколько.

— А десятки?

— Зависит от глубины и частоты.

— Она работала слишком часто.

— Намного чаще, чем следовало.

Я достала карандаш.

— Какие появились симптомы?

— Сначала головные боли и бессонница. Потом провалы в кратковременной памяти. Она начинала разговор и через несколько минут забывала, с чего он начался. Путала даты. Иногда не помнила, ела ли в тот день.

— Это было следствием записи?

— По моему заключению, да.

— Почему?

— Когда она полностью прекращала работу, состояние на некоторое время стабилизировалось.

Я замерла.

— Она прекращала?

— Один раз. Почти на три недели.

— И ей стало лучше?

— Да.

— Потом она вернулась к работе.

— Да.

Варр посмотрел в окно.

— Она сказала, что три недели без зеркал были хуже самой болезни.

— Почему?

Доктор снова надел очки.

— Эвелина начала терять старые воспоминания.

— Какие?

— Сначала мелочи: имена людей, которых давно не видела, содержание книг, дороги. Потом — более важное.

— Дарен?

Варр помолчал.

— Несколько раз она не могла восстановить подробности первых лет их брака.

У меня неприятно сжалось внутри.

— Она забывала мужа?

— Не его самого. События: поездки, разговоры, знакомство с родственниками. Иногда помнила факт, но не могла вернуть чувство, которое с ним связывало.

Я опустила карандаш.

Теперь страх Эвелины становился понятнее.

Не оправданнее. Но понятнее.

— Она пыталась сохранить воспоминания в зеркале.

— Да.

— Поэтому увеличивала глубину записи.

— Да.

Замкнутый круг.

Чем сильнее разрушалась память, тем больше она записывала. Чем больше записывала, тем быстрее разрушалась память.

— Вы говорили ей остановиться?

Варр усмехнулся без веселья.

— Много раз.

— Что было бы, если бы она послушала?

— Я не мог обещать полного восстановления. Но повреждение могло замедлиться. Она могла прожить еще несколько лет, возможно, значительно дольше.

— То есть в ближайшие недели она не умирала.

— Нет.

Это было важно.

Эвелина не создавала запись в последние минуты перед неизбежной смертью. Она делала выбор — страшный, отчаянный, но все же выбор.