Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 71 – Марина Андреева

— Я ухожу. У меня смена в Гильдии через два часа.

Подошли к вешалке, сняли плащ. Надели. Поправили воротник. Все движения — с той же безупречной, машинальной точностью. Казалось, даже усталость систематизировали и отложили на потом.

У самой двери обернулись.

— И купите, наконец, ту лампу для тонких работ. Требование параграфа о сохранении зрения ремесленников — не рекомендация. Это основа для возможного штрафа при следующей проверке.

И вышли. Дверь закрылась с мягким щелчком.

Я осталась одна. В мастерской, которая пахла теперь не только хаосом, но и чернилами, и холодной логикой. Пыльник потянулся на своём половике, зевнул, оголив маленькие острые клыки, и уставился на меня. Его взгляд будто спрашивал: «Ну? Теперь что?»

Теперь надо было жить. По расписанию. Пальцы коснулись сетки календаря. Бумага была шершавой. Реальной.

Первый шаг. Заварить чай. Второй. Разбудить Тилли. Третий. Начать.

Шаг за шагом. Клетка за клеткой.

Запах утреннего чая смешался с запахом чернил и разрешённой задачи. Я сидела на своём табурете, вцепившись в глиняную кружку, как в якорь. Усталость висела на плечах тяжёлым, мокрым плащом, но под ней уже не было паники. Был план. Сетка на листе.

Эрвин сидел напротив, на единственном приличном стуле, который я смастерила для клиентов. Он держал свою кружку, не обхватывая её, а лишь поддерживая за донышко, будто это была лабораторная колба с реактивом. Его поза оставалась прямой, но тени под глазами выдавали бессонную ночь. Он смотрел не на меня, а в окно, где разгорался рассвет, окрашивая крыши Лунной Гавани в розовато-золотой цвет.

— По поводу помощницы, — начал он, его голос звучал слегка приглушённо, без привычной бюрократической отточенности. — Ищите среди дочерей местных ремесленников. Текстильщиков, столяров. Трудолюбие и базовые навыки там в крови. Молчаливая предпочтительнее. Та, что больше слушает, чем говорит.

Я кивнула, делая глоток. Горячий чай обжёг язык, но это было хорошо. Ощущение.

— Научите основам: раскрой, базовый шов, подготовка материалов. Всё, что можно описать чёткой инструкцией. Творческую часть, «вложение души», оставьте за собой. Это ваш уникальный актив. Его нельзя делегировать.

— А если она захочет научиться… больше? — спросила я осторожно.

Он на секунду перевёл на меня взгляд. В его серых глазах мелькнуло что-то вроде удивления, будто я задала вопрос не по регламенту.

— Тогда она станет вашей первой настоящей ученицей, а не наёмной работницей. Но это — следующий этап. Сначала проверьте надёжность.

Он отпил чаю, поставил кружку на стол с тихим, точным стуком. Пауза затянулась. За окном прокричал петух с соседнего подворья.

— Почему вы это делаете? — спросила я, не выдержав тишины. Слова вырвались сами, грубые и прямые. — Гильдия поручила вам следить, чтобы я не обанкротилась раньше, чем получу постоянную лицензию?

Регистратор отвёл взгляд обратно к окну. Его пальцы поправили несуществующую складку на безупречном рукаве.

— Ваш провал… — начал он и замолчал, подбирая слова с необычной для него тщательностью. — Будет означать провал моей профессиональной гипотезы. О том, что забытые, неформализованные искусства имеют право на существование и интеграцию в современные гильдейские рамки. При условии их корректной систематизации.