Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 156 – Марина Андреева

— Чай остывает, — сказала я наконец, голос прозвучал чуть хрипло.

— Да, — согласился он. Но не отошёл от окна. — Завтра будет хорошая погода. Говорят, в Ботаническом саду расцвела аллея лунных лилий. Они цветут раз в пять лет.

Он сказал это так, будто сообщал прогноз осадков. Но его глаза спрашивали.

Сердце сделало сальто.

— Это… интересно, — осторожно сказала я. — Я как раз хотела посмотреть на новые сороты ивы для одного проекта… Может, совместить?

Эрвин кивнул, один раз, чётко.

— Логично. Я зайду за вами в десять.

И, как будто исчерпав лимит личных заявлений на сегодня, он вернулся к столу, допил чай и собрал бумаги в папку.

— До завтра, мастерица.

— До завтра.

Он ушёл. Я осталась сидеть с пустой кружкой в руках. В голове гудело одно слово: «свидание». Нет, не так. «Ботанический сад. Лунные лилии. Совместный осмотр ив. В десять». Это звучало как план операции. И было безумно мило. И бесконечно многообещающе.

Эрвин пришёл ровно в десять. Без гильдейского камзола. В простом тёмно-зелёном сюртуке, который делал его глаза ещё светлее. В руках — не папка, а небольшая книга в кожаном переплёте.

— Справочник по аквакультурам Северной Астралии, — пояснил он, заметив мой взгляд. — На случай, если понадобятся сведения о водных растениях.

Я едва сдержала улыбку. Конечно. Справочник. Для прикрытия.

Ботанический сад был почти пуст в утренний час. Воздух пах влажной землёй, хвоей и неведомыми цветами. Мы шли по гравийным дорожкам, и он время от времени зачитывал вслух сухие выдержки из своей книги о кислотности почвы для папоротников. Это было смешно и удивительно успокаивающе.

Аллея лунных лилий оказалась волшебством. Высокие стебли, увенчанные крупными, полупрозрачными цветами, которые даже днём отливали перламутром. Они стояли, как молчаливая стража, и от них веяло тишиной.

— Они прекрасны, — прошептала я.

— Да, — согласился он просто. — Эффективны. Минимум ресурсов — максимальный визуальный эффект. Рациональный дизайн природы.

Я рассмеялась. Эрвин посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло понимание шутки.

Потом мы пошли к ивам. Я делала заметки в своём блокноте, он — в своём. Иногда наши взгляды встречались над склонившимися ветвями. Иногда он поправлял меня в определении сорта. Он знал ботанику досконально.

Когда мы вышли из сада, было ещё рано.

— По набережной? — предложил он. — Воздух… свежий.

Мы пошли вдоль Серебрянки. Вода блестела на солнце, отражая белые облака. Справа тянулся лес мачт и снастей гавани. Шум города сюда долетал приглушённым гулом.

Мы молчали. Но это молчание не было неловким. Оно было наполненным. Шумом воды, криками чаек, нашим общим шагом.

Он остановился у парапета, глядя на воду. Я остановилась рядом.

— Когда вы упали в тот сундук, — сказал он вдруг, не глядя на меня, — это было самое нелогичное, хаотичное событие в моей жизни.

Я замерла.

— И… самое значительное, — добавил он тихо, но чётко. — Оно перевернуло все мои таблицы. Внесло переменную, которую я до сих пор не могу до конца вычислить. И… не хочу.

Он повернулся ко мне. В его глазах не было ни сухости, ни расчёта. Была просто ясность. И уязвимость, которую он мне доверял.

— Для меня тоже, — выдохнула я. Больше слов не было. Они были не нужны.

Он медленно, как будто преодолевая невидимое сопротивление, протянул руку. Не чтобы обнять. Чтобы взять мою. Его пальцы обхватили мои. Они были тёплыми, сухими, немного шершавыми от бумаги. И невероятно твёрдыми.