Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 142 – Марина Андреева

— Спите хорошо, мастерица.

— И вы, господин де Лордан.

Эрвин кивнул. И вышел. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Я осталась стоять посреди кухни. Пахло чаем и его лёгким, знакомым запахом — бумаги, дерева, чего-то чистого и строгого. Пыльник свернулся клубком на полу, на том месте, где только что сидел Эрвин.

Убрала кружки. Погасила лампу. Пошла в спальню. Усталость накрыла с головой, но это была хорошая, чистая усталость. После битвы, которую не проиграли. После бала, на котором выстояли.

И после тихого чая на кухне, который значил, возможно, гораздо больше, чем любой бал. Потому что в нём не было масок. Была только усталость, тишина и тёплая кружка в руках. И это было самое настоящее волшебство из всех, что я знала.

Солнечный свет лился через высокие окна новой мастерской. Он падал на свежеструганные полки, на пустые пока столы. Воздух пах сосной, воском и ожиданием. Я стояла посреди просторного помещения и нервно перебирала складки нового рабочего фартука. На груди был вышит знак открытой ладони. Знак Мастера.

— Успокойтесь, — сказала рядом Марта, поправляя манжет. — Они придут смотреть на вас, а не на ваши руки.

— В этом-то и проблема, — пробормотала я, но выпрямила спину.

Дверь открылась. Первая претендентка — девушка лет восемнадцати, дочь красильщика. Она вошла, робко оглядываясь. Потом вторая, третья. Пришли две юных ученицы из гильдейского училища. За ними — пожилая ткачиха с уставшими, но живыми глазами. И даже пара молодых людей — подмастерье плотника и худощавый паренёк, который, как шепнула Марта, «не справился с базовой магией жестов».

Всего два десятка человек. Они толпились у входа, перешёптываясь. В воздухе витало напряжение. Любопытство. Скепсис.

— Доброе утро, — сказала я, и голос прозвучал увереннее, чем я чувствовала. — Спасибо, что пришли. Прежде чем говорить об учёбе, я хочу понять, как вы видите. Ваше первое задание простое.

Я подошла к длинному столу, накрытому простым холстом. На нём в казалось бы случайном порядке лежали предметы: несколько перьев разного размера и цвета, гладкие речные камни, пучки сухих трав, свитки пергамента, куски ткани разных фактур, две-три простые керамические чашки.

— Вот. — Я обвела рукой стол. — Ваша задача — организовать эти предметы. Расположить их на столе так, чтобы было… приятно глазу. Гармонично. У вас есть пятнадцать минут.

В зале повисло недоуменное молчание. Потом люди начали по одному подходить к столу. Сначала неуверенно. Потом с увлечением.

Большинство действовало предсказуемо. Они выстраивали симметричные композиции. Камень в центре, перья по бокам. Или раскладывали всё по размеру. Аккуратно, скучно, как товар на прилавке.

Некоторые просто сваливали всё в кучу, создавая хаос, и отходили с растерянным видом.

Но несколько человек заставили меня замереть.

Тилли, участвовавшая для «официального» зачисления, не стала ничего двигать глобально. Она взяла грубый лоскут мешковины, накрыла им часть стола. Аккуратно поставила на него самую невзрачную чашку. Рядом положила одинокаю, чуть надломленную коричневую перышко и маленький серый камень. Получился уголок. Уединённый, немного грустный, но цельный.

А та ткачиха долго смотрела на предметы. Потом взяла ярко-синее перо и тёмно-зелёный бархат. Положила их рядом. Добавила гладкий чёрный камень. Цвета заиграли. Она будто чувствовала их «тяжесть», их диалог между собой.