Книга Наказание для инквизитора, страница 68 – Яна Смолина

У меня невольно отвисла челюсть.

Ох уж эти инквизиторы. Достали, сил нет.

— Я понимаю тебя, Марион, — сказала я, беря её за руку. — И будь уверена, твои слова не покинут пределов стен этого дома. Полагаю, есть человек, кого ты любишь и желаешь разделить с ним жизнь?

— Нет, но, — Марион смутилась. — Позволь мне быть до конца откровенной. У меня есть идеал. Он снится мне по ночам. Мужчина широкоплечий, высокий, сильный. Его лицо не несёт той классической красоты, что дурманит дам моего круга. Черты грубые, резкие, и делают его похожим на дикое животное. Ему не обязательно даже быть аристократом. Я вижу этого мужчину простым крестьянином с сильными руками и тяжёлым взглядом. Он всегда суров, груб и даже неуклюж. Но со мной лишь ласков и нежен. Таким был герой романа «Графиня и конюх», и Робер из книги «Принцесса и садовник». Ах, если бы герои романов могли оживать!

Что ответить ей, я не нашлась и, поджав губы, крепче обняла девушку. В эту минуту скрипнула дверь за моей спиной и вошёл Роже. Застыв на пороге, он обвёл комнату взглядом и остановился на Марион, которая, в свою очередь, как-то странно на него смотрела.

— Ну что там? — спросила я, поднимаясь. — Где карета?

— Они уехали, — пробасил хмуро парень.

— Что? Но почему они не вернулись за Марион? Версалия о ней не спрашивала?

— Её там не было, мисс Катрин. Она ушла куда-то и велела кучеру её не ждать. Так мне сказали. Мы починили колесо, нам заплатили, и карета скрылась.

Я перевела взгляд на бледную Марион. Издав протяжный стон, она обмякла в кресле, схватившись за голову. Чашку, которая стремительно полетела из ослабевших рук, поймать было не суждено.

Глава 24

Как же здорово, что в этом мире уже изобрели нашатырный спирт, и его свободно продавали в аптеках. Марион мгновенно пришла в себя, вскрикнув и распахнув веки, опушённые густыми ресницами.

Девушка заозиралась. А когда увидела Роже, который, как и я, нависал над прежде бесчувственным телом, ахнула.

Она что, боится его?

— Я могу позвать доктора, — сказал парень.

— Уверена, в этом нет необходимости, дорогой. Давайте так поступим, — я отложила в сторону пузырёк, радуясь, как вовремя навела в доме чистоту, и теперь не стыдно гостей принимать. — На эту ночь, Марион, ты останешься здесь. В одной из гостевых комнат. Это решено. А завтра будем думать, что делать дальше. Пойдём, я помогу тебе подняться.

Фрейлина кивнула. Обхватив мою руку, она стала подниматься с кресла, как вдруг взвизгнула и осела на пол, хватаясь за лодыжку. Опустившись рядом с ней на корточки, я приблизила свечу, чтобы лучше видеть. Ни синяка, ни припухлости на лодыжке, которую потирала Марион, не было. Но девушка так болезненно кривилась и похныкивала, что не поверить ей было трудно.

— Что ж, похоже, нам без доктора не обойтись, — сказала я, выпрямившись и уперев руки в боки. — Роже, будь добр, помоги Марион подняться, если, конечно, ты не против.

Я перевела взгляд на девушку, и на миг мне показалось, что глаза её сияют восторгом. Она едва успела смахнуть с лица намёк на улыбку, вновь изобразив огорчение. Когда же, не прекращая постанывать и часто дышать, отчего грудь в декольте заходила ходуном, страдалица обхватила обеими руками шею Роже, у меня закралось смутное предчувствие, которое я попыталась тут же отогнать.