Книга Наказание для инквизитора, страница 29 – Яна Смолина

«Дорогой отец» — читала я — «как вам известно, моё положение при дворе открывает для меня многие двери, в связи с чем нам несказанно повезло. Пользуясь связями, я сумела разузнать, что не всё так просто со вспышками магии у этой приживалки: „Пройдут три месяца весны, на седьмой день родится гьярда, соединив в сердце своём огонь света и чёрный полог тьмы. Свет и тьма вырвутся в день становления силы и сойдутся в неравной битве“. Так сказано в книге Смерти. Думаю, вы, как и я, понимаете, что могут значить эти слова. Всё сходится. Супруга ваша не тронулась умом, как мы думали, но тем лучше, что вы сдали её в дом для помешанных, и никто не воспринял всерьёз её слова до самой смерти этой недалёкой особы. Теперь дело за малым. Действуйте, дорогой отец, и да помогут нам духи».

Мои руки мелко задрожали, а ноги едва не подкосились. Я мало что поняла из написанного, но главное уяснила. Франсуа заточил мать Катрин в психушку, где та и умерла. За что? Непонятно. Она чем-то ему мешала, знала то, чего не должны были знать другие. И что-то подсказывало, откровение это касалось меня. Прямо или косвенно — это ещё предстояло выяснить.

Забыв, для чего приходила, я швырнула письма обратно, развернулась и бросилась к двери, как вдруг раздался шорох. Звук вынудил меня остановиться, не дойдя до двери пары шагов, и тут же затих. Спустя несколько секунд, он повторился. Гадать не пришлось. Шуршали под кроватью. И осторожно приблизившись, я взялась за изголовье. Зачем — не знаю. Видимо, мистицизм, окружавший меня всё время пребывания в этом странном мире, взыграл. Но я всерьёз решила, что под кроватью сидит какая-нибудь Бабайка. А потому вместо того чтобы как нормальный человек испугаться и убежать, я со всей силой откатила тяжёлую кровать в сторону и схватилась за подсвечник, чтобы огреть им неведомую зверюшку.

Но зверюшка оказалась вполне знакомой. В следующий миг из-под небрежно свисающего до пола края простыни вылетела мышь и, за секунду преодолев расстояние до двери, прошмыгнула в коридор. Я аж взвизгнула.

Ну это уже никуда не годится! Что за свинарник устроили здесь отчим со своей кухаркой⁈

Готова была заорать, разбить что-нибудь. Нервов со всеми событиями не хватало. Но как только мой взгляд упал на половицы под кроватью, крик сам собой схлынул, так и не найдя выхода. Одна из досок была сильно меньше всех остальных и отстояла по краям от других на большую глубину. Присев рядом, я поддела её пальцем и впервые за время обыска нашла причину для радости. В тайнике под кроватью в аккуратных свёртках лежало несколько пачек купюр, а рядом с ними — красивая резная шкатулка зелёного цвета, украшенная цветочным узором и незатейливой золотистой вязью по краешку. В шкатулке лежали украшения.

Похоже, что Франсуа прятал свои богатства даже от подружки, которой не особо доверял. И так как рядом с ним кроме Матильды была только мама Катрин, не пришлось долго соображать, кому принадлежала шкатулка.

Что ж, думаю, светлый дух этой несчастной не будет против, если я заберу то, что по праву принадлежало её дочери. Да и всему остальному найду применение. Хотя нет. Забирать не стану. Хороший тайничок, надёжный. Вот только мышей придётся протравить и вымыть здесь всё.

Казалось, удивляться больше было нечему. Но как только я развернулась к двери, спеша покинуть комнату, в которой меньше всего хотелось находиться, из груди вырвался короткий, глухой вопль, заставляя прикрыть ладонью рот. Прямо на уровне моих глаз, цепляясь паутиной за наличник двери, висел паук. Не такой, какие встречаются в средней полосе, а сильно крупнее. До размеров тарантула ему, правда, было далеко. Но тоже мало приятного. Когда первая волна брезгливости, замешенной на необъяснимом страхе перед этими созданиями, схлынула, я пригляделась. Паук хоть и имел, как полагается восемь ног, похожие на жвала отростки, шесть тёмных глаз, слепленных друг с другом, и внушительное брюшко, что-то в нём казалось мне странным. И, возможно, я просто устала, но в какой-то момент головогрудь с этими самыми шестью глазами опустилась и медленно вернулась обратно. При этом упорно не покидало чувство, что паук рассматривает меня. Как человек, оценивая при первой встрече.