Книга После развода. Всё изменится, страница 49 – Анна Янсен

А сегодня я решила подготовиться к этому заранее. Я буду ждать Антона, сколько потребуется, только в последний раз. Просто хочу взглянуть в эти глаза… Мне не интересно, кто она, мне все равно, как долго это длится. Мне важно просто понять, для чего это всё было. Время прошло, и он устал притворяться.

И теперь я поняла одно. Жизнь жестоко ткнула меня в эту правду: люди не меняются. Кто изменил однажды, сделает это снова… И ничто не сможет остановить того, кто гуляет: ни уют дома, ни маленькие дети, ни красивая жена и хороший секс. Ничего не может задержать его дома, если по природе он кобель.

Смеюсь. Сама с себя. А я ведь вновь теряла с ним время… Вновь поверила, и снова упала лицом в грязь. Но сейчас мне не больно, сейчас мне просто смешно за саму себя. Та Даша, которая ради детей решила дать шанс.

Никогда не прощайте предательство. Что бы он ни говорил, что бы ни делал… Ты никогда не начнёшь доверять вновь. Ты будешь искать подвох, и ты обязательно его найдёшь, только часто бывает это слишком поздно, когда люди прожили целую жизнь и понимают, что идти им уже некуда.

Щёлкнул замок.

Ровно шесть вечера.

Антон пришёл сегодня почти вовремя — как будто чувствует, что этот вечер будет последним.

— Даша? — его голос раздаётся в прихожей, уверенный, привычный.

Я слышу, как он ставит ключи на полку, снимает куртку, поправляет рубашку. Каждое его движение до боли знакомо — и от этого становится только тише внутри.

Он появляется в кухонной двери, оглядывает стол, заставленный блюдами. Запах еды наполняет комнату — тёплый, домашний, спокойный, почти обманчивый.

— Вот это ты наготовила… — усмехается он, подходя ближе. — Праздник какой-то?

— Садись, ужинай, — говорю я ровно, стараясь не выдать дрожи в голосе.

— А дети где? — спрашивает Антон, бегло целуя меня в щёку.

Касание холодное, механическое. Тело отвечает привычным отстранением.

— У мамы, — тихо произношу.

Он морщится, идёт к раковине, моет руки. Вода течёт ровно, монотонно. Я ловлю себя на мысли, что этот звук сейчас громче всего в мире.

— Так а что за праздник, Даш? — улыбается, вытирая руки о полотенце, — а то я без подарка.

— Сегодня наш последний ужин, Антон, — говорю я спокойно, даже мягко.

Но внутри будто щёлкает что-то важное — ломается последняя дощечка, что держала мост между нами.

Он замирает. На лице — лёгкое недоумение, почти игра.

— В смысле — последний? Ты опять сгоряча…

— Нет, — перебиваю я, не повышая тон. — Не сгоряча, просто — всё.

Мне надоело притворяться, что я не вижу. Надоело верить, что любовь можно воскресить, если просто постараться. Я улыбаюсь — настояще, впервые за долгие месяцы.

— Ты знаешь, я всегда удивлялась, как это у вас получается — возвращаться домой после других женщин, садиться за стол, обнимать, спрашивать “как день прошёл” и даже не моргнуть.

Выходит, у вас это в крови — умение быть таким же, как обычно, будто ничего не случилось.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но слов нет. Перед ним не скандал, не истерика, а тишина. И, кажется, она пугает его куда сильнее.

— Ты о чем, Даш? — даже не садится за стол, стоит словно в ступоре.

— О том, что люди не меняются… Но знаешь… Хорошо, что я извлекла эту истину. Да, пускай поздно, но мне легко, Антон…

— Что ты имеешь в виду, Даш?! Все же было хорошо… Не понимаю тебя… Из-за того, что задерживаюсь? Ты же знаешь, у меня новый проект сейчас. Это временно, Даш, — он заикается, губы дрожат… И я вижу, как он волнуется…