Книга После развода. Всё изменится, страница 4 – Анна Янсен

— Вы можете объяснить ей, что моя дочь больше не будет трогать её. Я сегодня обязательно проведу серьёзную беседу с Алисой, — говорю я спокойно, почти холодно, стараясь не поддаваться эмоциям. — Я ведь иду вам навстречу, Наталья Ивановна. Понимаю, что вашей дочери трудно, первый день… Но если она сразу пугается идти в школу, то что же дальше? Это — социум.

Моя фраза, сказанная сдержанным тоном, видимо, действует на Наталью как спичка к сухому пороху.

— Социум?! — вскидывается она. — Если ваша дочь абсолютно невоспитанная, неуправляемая, и при этом вы говорите мне о каком-то социуме?! Даже учитель призналась — у вашей Алисы проблемы с поведением!

Я сжимаю челюсть. Дышу глубже. Она явно ищет не решение, а виновного.

— А я, между прочим, — продолжает она, — воспитываю Карину одна. И мне никто не помогает. Ни морально, ни финансово. И ваш ребенок не имеет права срываться на моей дочери!

— Наталья Ивановна, прошу, — вмешивается директор, Виктория Сергеевна, с ноткой строгости. — Мама Алисы ясно дала понять, что в курсе ситуации и проведёт разговор с дочерью. В случае повторения — мы будем принимать меры. Но давайте сейчас не будем переходить на крик. Мы ведь взрослые люди. А дети — дети. Они учатся. Ошибаются. Растут.

И правда, разоралась как девочка на перемене… Только игрушками тут уже никто не кидается.

Наталья шумно выдыхает и резко встаёт, хватая свою сумку с кресла:

— Я поняла вас. Но если это не прекратится — я подам заявление в полицию. Вы уверяли, Виктория Сергеевна, что это — лучшая школа в городе. Пока я этого не вижу.

Развернувшись на каблуках, она покидает кабинет.

— Дарья Александровна, — обращается ко мне директор, когда тишина возвращается в помещение, — Пожалуйста, поговорите с дочерью. Наталья Ивановна — очень конфликтная женщина. Нам не нужно, чтобы ситуация переросла в разбирательства с полицией.

Я киваю, вскидываю подбородок немного выше:

— Я поняла вас. И… я согласна. Алисе действительно нужно поработать с психологом. Но всё же, — смотрю директору в глаза, — Мне бы хотелось выяснить всё до конца. Я знаю дочь. Пусть у неё непростой характер, но просто так оскорблять или провоцировать других она бы не стала. Я хочу понять: что именно сказала Карина? Может, девчонки не поделили что-то? Или обида была с обеих сторон?

— Понимаете… — директор чуть напрягается. — Нам бы не хотелось разводить конфликт между детьми. Это школа, а не судебная инстанция. К тому же, учительница всё видела лично. Или вы сомневаетесь в её компетентности?

— Нет-нет, что вы, — выдыхаю. — Лариса Афанасьевна — опытный педагог. Но и она… как и любой человек… могла что-то воспринять не так. Я вас поняла. Я поговорю с Алисой.

Сдержанно благодарю, встаю. Под контролем. Без эмоций. Ухожу из кабинета с прямой спиной, хотя внутри клокочет. Никто не хочет вникать. Всем нужно удобное решение — быстро и без разбора. А я хочу услышать своего ребёнка.

Выхожу на парковку. День затянут серым, и это только добавляет тяжести.

Я иду к своей машине… Мой тёмно-синий Porsche стоит неподалёку от старенького зелёного Matiz'а.

Внутри — Наталья.

Она ловит мой взгляд через стекло и тут же скривляется, демонстративно качая головой, будто я совершаю очередной акт высокомерия только тем, что сажусь в свою машину.