Книга Башня ветров, страница 164 – Ирина Грин

Распечатала все рукописи, сложила в папки с завязками, их – в сумку клетчатую, помнишь, челноки с такими ездили? Туда же положила дискету в конверте – тогда еще не было ни дисков, ни флешек, – со своей электронной почтой. Позвала Светочку, дала ей денег на билет и попросила отвезти сумку в Москву, в издательство. Она так и поступила. А через месяц пришло письмо – книги мои понравились, предложили присылать еще. Вот и все. Почему Купер? В честь Фенимора Купера, я когда-то в детстве его книги особенно любила. Кстати, ты знаешь, что он тоже не имел профильного образования? Бросил учебу в университете и поступил на морскую службу. Однажды, читая жене вслух какую-то книгу, он сказал, что смог бы написать гораздо лучше. Жена поймала его на слове, и Куперу ничего не оставалось, как написать свой первый роман. И пошло, и поехало… Почему портрет Светочки? Мне показалось, что читателю приятнее видеть симпатичное молодое личико, а не сморщенную старую физиономию. Потом Светочка вышла замуж, и муж категорически запретил, чтобы фото его жены красовалось где бы то ни было. Светочка закрыла все странички в соцсетях, и на новых книгах появилась фотография Алины. Она когда-то училась вместе с Яриком, была довольно популярным блогером, потом вышла замуж, нарожала детей и блог забросила. А Ярик идею подхватил, и теперь они с друзьями ведут мою страничку, зарабатывают деньги. Какие – не интересуюсь, поставила единственное условие: чтобы дарили книги сельским библиотекам. Ну и чтобы не было откровенного хамства на страницах блога. Правда, потом, когда очень понадобилось, попросила у них денег. Много. Дали без звука. Я все рассказала?

— А как вы попали в «Райский сад»?

— Очень просто. Среди читателей библиотеки была Катюша – замечательная девочка, умненькая, страстная любительница книг. Мать ее растила одна, работала на двух работах, и Катюша из школы шла в библиотеку. Делала уроки, помогала мне лечить книжки, пострадавшие от плохого обращения. Когда Катюша сказала, что собирается поступать в тот самый вуз, где я когда-то училась, я поняла, что через пять лет мне нужно будет уступить ей свое место. Так я и сделала. Продала дом, подобрала пансионат получше и переехала в Крым. Ариадна уже жила тут. Она меня сразу расколола – поняла, что я и есть собственная внучка. Подкалывала меня, говорила, что все мои романы – сказки от начала до конца, в жизни так не бывает. А однажды предложила написать историю из жизни. Взять настоящего человека и создать условия для того, чтобы он попал в сказку. Выбор Ариадны пал на Липу Петровну. Она почему-то напомнила ей героиню романа «Человек, который смеется» Виктора Гюго. Бледная, слепая, несчастная, она походила на тень. Мы должны были найти человека, который полюбит Липу, а потом описать в романе стадии превращения тени в счастливую женщину. Был, правда, еще один вариант: Ариадна нашла клинику, где за большие деньги обещали вернуть Липе зрение. Представляешь, к концу романа Липа обретает и любовь, и здоровье! Я уже прикинула, сколько денег можно попросить у Ярика, у Ариадны тоже были кое-какие соображения. Но идея разбилась об категорическое нежелание Липы брать деньги у кого бы то ни было. Воспитание, говорит, не позволяет. Представляешь, оказалось, у нее на тот момент был муж! Офицер в каком-то высоком звании. Они не жили вместе, потому что Липа сначала заботилась о матери, у которой была та же болезнь, что и у нее. Но у той прибавилась старческая деменция. Отец Липы сам справиться не мог, денег на сиделку не было, а муж-офицер категорически не желал ютить у себя тещу с тестем. Мать Липу от себя не отпускала, и та упустила момент, когда ей самой еще можно было помочь. Зрение стало катастрофически падать, и в день, когда мать умерла, Липа поняла, что ничего не видит. Отец ее к тому времени тоже скончался. Какое-то время Липа жила со свекровью, но потом умерла и она. Муж к тому времени обзавелся бизнесом, разводиться считал непорядочным – это Липа так говорила, а я считаю, ему в статусе женатого мужчины удобно было за женщинами волочиться. Сразу говорил – жена больная, бросить не смогу, совесть не позволяет. А все остальное – пожалуйста.