Книга Дом с синими ставнями, страница 28 – Ирина Грин

— Нет! — закричала Ася — откуда только силы взялись. — Нет, только не в больницу! Мне домой нужно. Сейчас же. Муж… он один с дочкой… он еще никогда так долго с ней не оставался…

Она пыталась встать, но мир снова поплыл перед глазами. Если бы не «дворник», она бы снова упала, но тот обхватил ее за талию особым способом, так, что ноги практически не касались земли.

— Вам действительно нужна помощь врача, — сказал он твердо.

— Домой! Я поеду домой, — упрямо повторила Ася, чувствуя, как накатывает паника. Все это было неправильно. Провал. Артема нет. Иван один с Алисой…

— Давайте я хотя бы рану обработаю. Да и прививку от столбняка неплохо бы сделать. Когда последний раз делали? Помните?

Ася помотала головой.

«Дворник» довел Асю до «Скорой». Врач осторожными движениями обработал рану на ее лице, сделал два укола в плечо прямо через одежду. Она почти не чувствовала физической боли — ее заглушало острое, всепоглощающее чувство стыда за проваленную передачу денег, страха и отчаянной необходимости быть дома.

Крик дочери, который был слышен, стоило Асе войти в подъезд, заставил ее забыть о своей измотанности. Тело, секунду назад едва волочившее ноги, отозвалось резким приливом сил. Она помчалась по лестнице так стремительно, что даже тренированные оперативники, те самые, что изображали в парке влюбленную парочку, отстали. Дверь открылась с тихим щелчком, крик стал громче. Полицейские, доставившие Асю, молча кивнули и удалились, оставив ее на пороге.

Картина, открывшаяся Асе, тронула до глубины души сильнее, чем любое потрясение этого дня. Иван, ее всегда собранный и сильный Иван, стоял посреди гостиной с раскрасневшейся, заливающейся криком Алисой на руках. Он покачивал ее неловко, бормотал слова утешения. Волосы взъерошены, на лбу выступила испарина, взгляд несчастный и растерянный. Он боролся. Боролся из последних сил, но проигрывал эту битву с детским горем, и это зрелище было мучительным.

Увидев жену, он застыл, и в его глазах читалась такая смесь облегчения, стыда и бессилия, что у Аси сжалось сердце.

— Ваня, — тихо сказала она, снимая куртку. — Я дома.

Она мягко подошла, осторожно взяла из его оцепеневших рук рыдающую дочь и прижала ее к груди. Алиса, почувствовав знакомый запах и биение материнского сердца, почти сразу начала успокаиваться, плач сменили тихие всхлипы.

— Я все знаю, — сказал Иван. — Больно?

Он указал на ссадину у нее на лице.

Ася помотала головой, отчего перед глазами все поплыло.

— Иди, присядь, — сказала она. — Я сейчас.

Она качала Алису, напевая песенку про медведя, наступившего лисе на хвост, пока та не заснула. Уложив дочь в кроватку, Ася вернулась на кухню. Иван сидел за столом, опустив голову на руки. Он был похож на сломленного человека. «Попробуем тебя починить», — подумала Ася. Подошла к холодильнику, достала багет, сыр, кусок докторской колбасы, малосольный огурец. Начала резать хлеб ровными, тонкими ломтиками. Звук ножа по разделочной доске, привычный и успокаивающий, заполнил тишину. Она намазала хлеб сливочным маслом, аккуратно уложила на каждый кусочек сыр и колбасу, украсила кружочком огурца. Поставив перед мужем тарелку с бутербродиками и кружку горячего чая, она села напротив.

— Кушай.

Иван медленно поднял голову. Он посмотрел на тарелку, потом на жену. В его глазах стояли боль, усталость, но также и что-то неуловимое — будто он заново узнавал ее. Он взял один бутерброд, откусил. Помолчал.