Книга Да, господин депутат, страница 47 – Роман Путилов

— А нас, за это, не того, не привлекут? — Реканов неуверенно поежился.

— За что? — Я пожал плечами: — Ты же гражданина отпустил, не потому, что с него взятку взял, а потому, что сделал ему замечание, он осознал, и ты посчитал эту меру воспитательного воздействия достаточной. У нас еще с советских времен, в каждом документе, говориться, что основа нашей работы — не карательная функция, а профилактика правонарушений и воспитание человека и гражданина. Конечно, когда гражданин слов не понимает, и если его отпустить, то последствия будут еще хуже — это не наш случай. Таких дебоширов надо жестко ломать и доставлять, куда следует, но таких, все же, меньшинство, да и штрафы в бюджет такие люди обычно не платят.

Почитав своим коллегам лекцию по экономике, я счел свою функцию народного представителя выполненной и покинул протертое сиденье патрульной машины, перебравшись в дорогой салон японского джипа.

Поселок Помидорово. Район поселка Гидростроителей.

Добрый день, хозяин. — после пяти минут стука кулаком по глухим металлическим воротам, в калитке распахнулась небольшая «амбразура», в которой мелькнули настороженные глаза мужчины.

— Что вы хотели? — человек за забором пытался рассмотреть то, что находиться за моей спиной, и я сделал шаг в сторону, но стало только хуже. Увидев припаркованного у обочины черного «японца» человек побледнел.

— Я майор Громов. Уголовный розыск. — перед уходом в депутаты я «выбил» у отдела кадров удостоверение под новое звание и посчитал сегодня уместным предъявить его.

— Машину узнаете? Она, по документам, за вами числится?

— Машина не моя, я ее подарил своим знакомым и теперь не имею к ней никакого отношения. — как заученное, затараторил владелец дома и номинальный хозяин трофейного джипа: — Оставьте меня в покое, пожалуйста.

— Погодите, выслушайте меня — я сунул руку в дыру и не позволил захлопнуть «амбразуру»: — Машина стояла у дома, в котором обитала банда и который был осенью взят штурмом ОМОНом. Два дня назад был суд, оставшихся в живых, бандитов осудили, дали лет по десять — двенадцать, а вещественные доказательства обратили в доход государства или уничтожили. Эта машина в официальные протоколы не вошла, но, по документам она ваша. Принимайте, как говорится, аппарат, только расписку мне напишите.

— Я вам говорю, это не моя машина, я ее подарил! — почти закричал человек за калиткой.

— Послушайте, там почти вся банда полегла, часть села. Если пара — тройка человек еще в бегах, то в Городе они не появятся — это точно. Вам бояться абсолютно нечего. Забирайте машину и живите спокойно.

— Вы говорите, что кто-то убежал?

— Ну, официально, трое числятся в федеральном розыске, в том числе тот, кто убил подполковника милиции, дядю их главаря, который попытался уговорить их сдаться.

— А вы там были?

— Был. — я кивнул головой: — Бандиты в ту ночь опера моего убили, а под утро мы их обложили в доме…

— Когда вашего убили, вы сразу с бандой вопрос решили, а когда… — мужчина замолчал на полуслове, плотно стиснув губы.

— Вот в этом не надо меня винить. — разозлился я: — Я еще за день до этого о существовании этой банды не знал, спокойно ловил наркоторговцев в своем Дорожном районе. Потом ко мне приехал некий Брус, договариваться, чтобы я его барыг не трогал. Разговор не получился, а вечером, на пороге моей квартиры, ключи от которой я дал коллеге, чтобы тот там переночевал, этого самого коллегу и убили, видимо перепутав со мной. Поэтому ваши истерики мне до одного места, я к ним никакого отношения не имею. Берите паспорт и выходите, будем расписку писать.