Книга Да, товарищ член контрольной группы, страница 103 – Роман Путилов

— В том числе и за это. — подтвердил я.

— Ну ты, Пашаев, в натуре. — Рыжов злобно ударил своего адвоката в плечо:

— С твоими советами лет на двадцать сядешь.

— А я знал? — обиженно поджал губы адвокат: — Ну какой из него ФСБшник? Бандит и бандит, с виду, или мент, что одно и тоже.

— Граждане, или подписываем, или я вызываю понятых, и мы составляем акт, что вы от подписи, как и от сотрудничества отказались.

— Мы ничего подписывать не будем. — гордо заявил адвокат.

— Да, за ради Бога. Время есть, через пару дней сами попроситесь на допрос.

Через минуту я запихнул обоих узников в камеру Рыжова, после чего отправился на технический этаж. Я же рассказывал, что есть у меня технические возможности для того, чтобы послушать разговор адвоката и клиента? Такая же возможность была и в камерах — через вентиляцию в несколько помещений были спущены обычные микрофоны, перепаянные к удлиненному проводу. Мне осталось только воткнуть нужный штекер в разъем магнитофона и включить запись, после чего огромные бобины с магнитофонной лентой, установленные на магнитофон высшего класса «Маяк» солидно закрутились со минимальной скоростью четыре и семьдесят шесть сотых сантиметра в секунду, фиксируя звуки, раздающиеся в камере. Магнитофон я купил на «Горбушке», за смешные деньги. Теперь эти монстроузные катушечники, весом более, чем двадцать килограмм, бывшие еще совсем недавно несбыточной мечтой каждого пацана Советского Союза, превратились в никому, кроме единичных ценителей, ненужные и устаревшие устройства — прогресс и открытые границы выплескивали каждый год, на рынок, очередные новинки.

Сначала узники тихо шептались, пытаясь понять, зачем их заперли в тесной камере вдвоем. Адвокат высказал версию, что скоро к ним посадят «наседку», который будет слушать их разговоры, на что Рыжов резонно заметил, что «шконок» в камере всего две и появление в помещении третьего заключенного будет перебором даже для такого тупого типа, как я.

На решетку вентиляции, у которой лежал микрофон, они внимания не обращали, время шло, наседка не появлялся, и мужчинам стало скучно. Голоса стали громче, разговоры откровеннее. Видимо, сокамерники почувствовали родственность натур, так как Рыжов с интересом расспрашивал адвоката о его «удачных» приобретениях на ниве скупки недвижимости, а юрист, польщенный вниманием «большого» человека, просто не закрывал рта. Перерыв произошел только во время обеда, в ходе которого господа поковыряли ложками в мисках с слипшейся в один комок «сечкой», отпили по глотку бледного «чая» из грузинской заварки и продолжили свои воровские университеты до самого отбоя.

За адвокатом пришли ночью. Левин и Брагин, в черных рабочих комбинезонах и шерстяных шапочках, надвинутых на лица, так что в дырках белели только белки глаз и зубы, вывели юриста и повели по коридору к выходу, а стоило им вывести адвоката на улицу, я выстрелил из «макарова» в узком коридоре флигеля В замкнутом пространстве хлопок выстрела был оглушительным. Адвокат, которого вели к соседнему зданию, услышав звук выстрела, испуганно вжал голову в плечи и почти побежал, стараясь подальше уйти от страшного и темного корпуса. Из камеры, где остался Рыжов, почти до самого утра раздавалось невнятное бормотание.