Книга Цветы дикой груши, страница 21 – Алеся Кузнецова

Эва подумала, что, к счастью, ее мама и Жан вошли позже и не видели неприятной сцены. А может, все дело действительно в давлении… И напряжении…

— Давление упало, — сказала Юля, измерив его снова и показав всем на тонометре нормальные цифры.

— Так оно же и видно, — подхватила Ирэн. — Ну, вот и познакомились. Идеальных знакомств в жизни не бывает. Зато мы теперь команда, проверенная в деле.

Наталья молчала, но выглядела сейчас лучше.

— Эва с Федором тоже не очень познакомились, зато смотрите к чему все привело, — продолжила Ирэн, с нежностью.

— Мама, а давай может чай на всех сделаем? А Федор пока проводит родителей в их комнату с дороги. — вмешалась Эва.

Кирилл Федорович стоял по-прежнему в напряжении с высоко поднятой головой и, вспомнив рассказы Федора, как боялись строгого профессора, студенты, Эва поняла, что он точно не преувеличивал.

Мужчина уже был готов закрыть окно, как вдруг внизу послышалась суета и какие-то неуместно резкие слова. Он выглянул из окна, стараясь рассмотреть что там происходит, и до них донесся снизу мужской голос:

— Приветствую, Кирилл Федорович! Ну, Слава Богу, нашли!

— Какой сюрприз! Приветствую! — крикнул в ответ отец Федора и поправил волосы, подхваченные ветром. — Сейчас спущусь к вам.

Он помахал кому-то вниз и захлопнув окно, защелкнул старый механизм. Потом повернулся ко всем и снова пригладил волосы.

— Тарусовы приехали… Принесла же нелегкая!

Эва почувствовала, как Федор сильнее сжал ее ладонь.

Эва закрыла за собой дверь и впервые за вечер осталась одна. Их комната была та же — высокая, светлая, с каменными стенами, хранящими тепло дня, с потолком, под которым легко дышалось, и двумя узкими витражными окнами, окрашивающими вечер в медовые и винные оттенки. Комната, в которой все было приготовлено для них и дня их любви и радости.

Она подошла к резному шкафу и приоткрыла дверцу, в которую Федору было строго-настрого запрещено заглядывать. В бежевом чемодане было надежно спрятано привезенное из Франции белоснежное платье с тончайшим кружевом. Присев на корточки, она нажала на механизм замка и в этот момент задела свежую рану от окна на пальце.

Капля крови выступила вызывающе ярко, как если бы рана была глубже, чем казалась. Эва смотрела, как красный цвет медленно расползается по коже, темнея по краям. Такая крошечная, почти незаметная рана и вдруг из нее столько крови. Она стерла ее салфеткой, и внезапно подумала о стекле витрины: оно тоже кажется безупречно цельным, пока на нем не останется чужой след.

Машинально прижав заново пораненный палец к губам, Эва попробовала открыть второй рукой чемодан и лишь коснувшись нежного шелка, немного успокоилась.

Ее внезапно пронзила мысль, что она стоит сейчас одна в пустой комнате с такой прямой спиной, как будто это какая-то ученица застыла перед строгой комиссией в ожидании вердикта. В висках пульсировало непроизнесенное слово. «Неподходящая». Она слышала его в молчании мамы Федора и сдержанной ярости отца. Но мало ли невест, которых не сразу принимает семья мужа? И толку, что в прошлый раз Мари ей казалась близкой подругой, если потом первой посмотрела на нее как на бракованный фарфор. Как бы она сама поступила, если бы ее единственный сын женился на девушке с диагнозом бесплодие и об этом объявили в новостях?