Книга Цветы дикой груши, страница 20 – Алеся Кузнецова

— Эва… — голос Ирэн дрогнул на полуслове. — Господи, что случилось?

Она быстро вошла, почти бегом, и, не оглядываясь, сразу направилась к незнакомой женщине, вокруг которой столпились сейчас все. Жан принял сумочку из ее рук.

— Вам плохо? — спросила Ирэн, взяв стул и тут же показав мужчинам подвинуться. — О-ля-ля, вот это давление.

Ирэн только взглянула на экран тонометра в руках Юли и тут же скомандовала Жану:

— Найди в сумке таблетки. У меня тоже бывает такое, поэтому всегда ношу на всякий случай. — Она начала говорить по-французски, но тут же перешла на русский.

Ирэн взяла руку мамы Федора в свои ладони и погладила. Эва подумала, какие же они разные. Ее мама была теплой, сумбурной, хаотичной, часто шумной, но всегда живой. Всегда очень старалась соблюдать правила приличия и боялась кого-либо обидеть. Мама Федора наоборот была строгой, изысканной и отстраненной. Эва не могла представить ее за выпечкой пирога на кухне. Зато понимала, почему на ее концерты собирались полные залы. В этой женщине был какой-то скрытый магнетизм. И тайна… Эва вдруг осознала последнюю мысль и сама ей испугалась.

— Возьмите под язык таблетку… — Ирэн осторожно коснулась плеча женщины, словно спрашивая разрешения прикосновением, а не словами. — Мы справимся, не волнуйтесь. Эва, сделай зеленый чай с сахаром.

— Я не пью с сахаром, — вдруг сказала мама Федора.

— Я тоже, хотя по мне и не скажешь, да? — улыбнулась ей Ирэн, — но сейчас так будет лучше. Поверьте мне. У вас так раньше не было?

Она обернулась на отца и тот лишь отрицательно покачал головой. Кажется, он только сейчас понял, что приступ на самом деле был настоящим.

Ирэн снова погладила руку мамы Федора, и женщина вздрогнула от неожиданного тепла, но не отстранилась.

— Сделайте вдох и попробуйте медленно выдохнуть на четыре, а я буду считать.

Женщина послушно вдохнула воздух и стала медленно под счет Ирэн выдыхать.

Федор помогал Эве делать чай, хотя она вполне бы справилась и сама. Савицкий подал сахар, и ей показалось, что помощников стало слишком много. Все они не понимали что делать и старались занять себя какими-то простыми понятными действиями. Отец Федора отошел окну и вдыхал вечернюю прохладу, приглаживая растрепавшиеся седые пряди волос.

Эва взяла заваренный чай и подошла к мамам. Чашку она передала в руки Жану и тут же вышла из комнаты, чтобы вернуться уже с пледом.

Она видела, как Федор переводил взгляд с ее рук, укрывающих пледом маму, на Ирэн, не отпускавшую ту ни на миг, и на Жана, державшего в руках чай, чтобы по первому зову поднести к губам пока незнакомой женщины.

— Я Наталья, — вдруг сказала мама Федора и даже постаралась улыбнуться, но улыбка вышла неестественной.

Федор подошел к ним и взял Эву за руку.

— Мама, это моя Эва. И ее мама Ирэн.

Никто не улыбался, но ситуация позволяла обойтись без радушных объятий. Его мама кивнула и Эва тоже кивнула в ответ.

— Эва, это моя мама, — Федору было неловко, но он посчитал, что будет правильнее представить их официально друг другу. — Наталья Алексеевна.

Эва постаралась забрать у него руку, но Федор держал крепко и не позволил.

— А это мой отец, Кирилл Федорович, — он повысил голос и развернулся в сторону открытого окна и отца.

— Приятно познакомиться, — словно ни в чем не бывало наклонил голову мужчина.