Книга Фикус знает правду, страница 49 – Алеся Кузнецова

— Пока не знаю, но выясню. Кстати, холодовую аллергию подтвердила жена.

— Когда ты успел?

— Когда за какао ходил.

— Однако…

— Работаем.

Через десять минут машина затормозила у красивого кирпичного дома в одиннадцать этажей, и мы вошли в подъезд. В лифте оба молчали. Вадик открыл ключом дверь, щелкнул выключателем и пропустил меня внутрь.

— Ванная справа, если нужно руки помыть. А я сразу на кухню — готовить.

В квартире было довольно уютно. Большая библиотека виднелась через распахнутую дверь в комнату. Коллекция оружия. Ну или их муляжей — я не стала проверять. Просто отметила, что квартира удивила меня, и я совсем не так представляла жилище простого полицейского.

Когда я зашла на кухню, в духовке уже в теплом свете запекались аппетитные ребра с картошкой в мундирах, а Тифлисов нарезал зелень и огурцы. Не глядя, он потянулся к холодильнику и сразу достал несколько кусочков сыра.

Я успела кинуть любопытный взгляд на содержимое его холодильника и подумала, что дядя Гриша бы оценил.

Потом села за стол и машинально сложила руки на коленях, будто все еще находилась в его кабинете. Тифлисов заметил это, усмехнулся и поставил передо мной тарелку.

— Расслабься. Здесь протоколы не действуют.

— Ты сейчас это сказал подозреваемой или кому? — приподняла бровь я.

— Человеку, который сегодня не ел нормально, — ответил он. — А это важнее статуса.

Он говорил иначе, чем в участке. Медленнее. Свободнее. И двигался тоже иначе. Дома в нем появилась какая-то еле заметная уверенность. Мне даже показалось, что он выглядит здесь моложе.

Он взял блокнот и ручку, но теперь «разговор под запись» больше не пугал меня.

Через двадцать минут Тифлисов отвлекся, достал из холодильника какую-то баночку, всыпал в нее нарезанную зелень и включил миксер. Я уже поняла, что он неплохо справляется на кухне, но таких изысков совсем не ожидала. Даже стало как-то обидно за мои ужины из соседней кулинарии по дороге домой. Хотя кулинария была очень даже неплоха — дядя Гриша всегда говорил, что готовят они отменно, и я раньше с ним соглашалась.

Вадик полил ребра получившимся соусом и поставил передо мной. Я попробовала и невольно закрыла глаза.

— Черт, — честно сказала я. — Это очень вкусно.

— Я знаю, — так же честно ответил он и сел напротив.

И вот тут я удивилась по-настоящему. Не тому, что он умеет готовить — это я уже поняла. А тому, как он ест: не жадно, не устало, а будто это важная часть жизни, и в этот момент не существует ничего важнее ужина.

— Ты всегда такой? — спросила я, сама не до конца понимая, что имею в виду.

— Нет, — ответил он. — Но когда понимаю, что хожу по кругу, люблю переключиться на что-то другое.

Я напряглась.

— Кто тебя водит по кругу?

— Возможно, даже ты, — он наколол кусок картошки с запеченной до золотистой корочки кожей и отправил его в рот. — Мне кажется, ты все равно не до конца осознаешь, в какую историю влипла. Но я уверен: ты не имеешь никакого отношения ни к смерти шефа, ни к его завещанию.

— Как ты это понял? — спросила я, ловя себя на мысли, что последний раз так вкусно ела разве что на корпоративе, когда уговорила шефа заказать лучший кейтеринг в городе.

— Потому что такие вещи не делают так, — сказал он после паузы. — Ты слишком много говоришь. Нервничаешь, выкручиваешься, пытаешься держать все под контролем.