Книга Фикус знает правду, страница 19 – Алеся Кузнецова

Глядя на Бориса Эдуардовича, я ясно понимала: деньги — не слух, и у шефа были какие-то планы. Вот только он не успел мне о них рассказать. Я вдруг отчетливо поняла: банкир задает этот вопрос так, будто я уже должна знать ответ.

Будто мы с ним говорим на одном языке и просто сверяем детали.

— Я только не понимаю, почему деньги пошли через Грузию? Вы уверены, что так безопаснее? — Гранов наклонился ко мне ближе.

Мне хотелось ответить вопросом на вопрос и спросить: — А вы уверены, что это вообще наши деньги и они были?

Но я, конечно же, промолчала и только широко улыбнулась Гранову, давая понять, что ну, конечно, что за вопрос.

Я улыбалась Гранову так отчаянно, что к моменту, когда он наконец вышел из кабинета, губы свело судорогой, и какое-то время я так и стояла одна, застыв с идиотской улыбкой.

Это хорошо, что мой зеленый друг все понимал и осуждать за это не стал. Согласна, ситуация не располагает к веселью. Но на банкира улыбка произвела впечатление. И выходил он из моего кабинета уже гораздо спокойнее, чем входил. Но мне не понравилась его фраза о том, что хорошо, мол, что вы живы. Романа Павловича, конечно, не вернешь. Жаль. Хороший мужик был… А главное — столько планов. К счастью, мол, теперь понятно, с кем вести дела по старым проектам дальше.

Вот эта фраза меня прямо пугала. Из старых проектов у нас был первый огромный кредит, до срока выплаты которого я планировала уволиться из «Авроры». И не надо меня осуждать, каждый работает как умеет. Ну и теперь, как я знала, еще и второй кредит на сумму вдвое больше первого.

Я машинально постучала по губам пальцами, стараясь снять спазм и онемение. Улыбка наконец отклеилась, и я хмуро плюхнулась в кресло. Повернулась машинально на 180 градусов и уперлась глазами в панораму с высотками в окне.

— Ну что, — сказала я фикусу, не оборачиваясь. Он все равно меня слышал и никогда не обижался. — Если бы я сейчас была менее воспитанной женщиной, я бы очень громко сказала все, что думаю о сложившейся ситуации. Причем с выражениями, так, чтоб прямо полегчало и отпустило. Но я была воспитанной, к сожалению.

Фикус не возражал, он со мной много чего повидал за время нашей дружбы.

— Но ты не волнуйся. Я держусь. И, конечно, снова справлюсь.

Я сняла пиджак, бросила его на стол поверх документов и резко развернулась к фикусу.

— Я, конечно, идиотка, — сообщила я ему деловым тоном. — Квалифицированная. С опытом. И, что особенно обидно, высшего класса. Просидеть все выходные над стопками старых договоров и не догадаться сходить в бухгалтерию проверить, что лежит в папке на оплату! Я два дня искала то, о чем говорила Марина. А самое ужасное, что все ведь можно было предотвратить. Надо было просто спуститься и взять эту чертову папку.

Я встала и прошлась по кабинету. Система в нашей «Авроре» работала без осечек. Хуже всего, что это я настояла уволить прошлого бухгалтера, который каждый раз ходил переспрашивать, отправлять ли платежи. Идиот. Ну если тебе принесли документы на оплату, да к тому же на счету есть деньги, то, конечно, отправлять. И не надо тратить чужое время.

Светлана, наш главбух, таких вопросов не задавала, и ее зам — тем более. Светлана сейчас была в своем турецко-хабаровском отпуске. Я до сих пор не определилась, что сказать полиции, когда она про нее спросит. А ее зам Куницына Зина, если и рискнет что-то у кого-то спросить, то в крайнем случае напишет Светлане.