Книга Фикус знает правду, страница 18 – Алеся Кузнецова

Он был из тех мужчин, которые не повышают голос и не делают резких движений. Опора. Стена. Такие не давят словами и не буравят взглядами. Они просто стоят — и ты сама начинаешь выравниваться по вертикали.

— Доброе утро, Дарина Сергеевна, — сказал он спокойно. — Надеюсь, я не слишком не вовремя.

— В нашем офисе вообще нет такого понятия, как «невовремя», — ответила я и указала на кресло. — Всегда вам рады.

Он сел, положил руки на подлокотники и посмотрел на меня внимательно, без спешки. Так смотрят люди, которые уже все знают и просто проверяют, совпадают ли версии.

Я мысленно начала прикидывать, что именно он знает о связи Марины и убийства Романа Павловича. И в курсе ли, что его жена уже не в командировке, а «в бегах». Что же ему ответить про Марину?

— Я только что разговаривал с журналистами, — сказал он. — Не напрямую, разумеется. Через своих людей. И меня очень интересует сегодняшний платеж в Грузию.

Я подавилась чаем, который выбрала, как и он. Стратегия во всем. Такой человек был важнее в статусе друга и партнера, чем врага или контролера. А тысячи методичек по переговорам со статусными людьми учили зеркалить их действия и вкусы. Кофе подождет.

— Я думала, вы про Марину хотели узнать.

Он едва заметно повел бровью.

— Про Марину я как раз спокоен, — сказал Борис Эдуардович. — Я настоял, чтобы она уехала с детьми. Им всем это было необходимо после того, что произошло у вас в «Авроре».

— Уехала? — уточнила я максимально нейтральным тоном.

— Да. В красивое место. Море, тишина, нормальный сервис. Без журналистов и истерик. Марина не создана для таких напряжений, — он сказал это без снисхождения, скорее с уверенностью человека, который привык все решать заранее. — Ей нужен комфорт и безопасность. Она редкая райская птичка и уже отвыкла от плохого климата.

Я кивнула и постаралась отогнать возникшее перед глазами воспоминание Марины в байке и кепке среди гремящих центрифуг в цоколе отеля, где пахло порошком и не было ни сервиса, ни тишины.

— Она вышла с вами на связь? — спросила я осторожно.

— Конечно. В пятницу. Жена устала и хочет побыть с детьми. Я не стал ее дергать. Иногда лучшая забота — не задавать лишних вопросов. Водитель отвез ей чемодан прямо в аэропорт. Дети обрадовались пропустить две недели школы.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Но вы же понимаете, Дарина, что я сейчас пришел не свою семью обсуждать?

Я снова кивнула и постаралась выглядеть как можно более уверенной. Киваю третий раз за минуту. Это был уже перебор, но я не понимала, что он хочет и что мне делать дальше.

— Так вот, — продолжил Гранов, возвращаясь к главному. — С Мариной и детьми все хорошо. А вот платежи меня очень волнуют. Потому что в пятницу мы обсуждали с Романом Павловичем совсем другое. Он говорил, что уезжает на пару дней, но вы в курсе, что делать дальше.

Банкир вздохнул, видимо, как и я, вспоминая покойного.

— Неприятно, но так бывает в жизни, Дарина. Главное, что у вас все под контролем. Так ведь?

Я ничего не понимала из того, что он говорил, но соглашаясь кивала. Я была уверена, что это журналистская истерика. Что никаких «гигантских сумм» не существует. Что если деньги и были, то точно не в том объеме и в любом случае я не знала их маршрута. Хотя до этого дня верила, что контролирую в нашем офисе больше всех.