Книга Тень княгини, страница 160 – Алеся Кузнецова

Анна сделала шаг к нему вплотную. В лучах софитов ее рука с сеткой чуть белесых шрамов легла на край пульта, и Родион невольно отшатнулся от ее гортанного, хриплого шепота:

— А шестым или седьмым героем станете вы, Родион Казимирович. Не обязательно сразу. Когда следствие закончит работу. Когда станет понятно, кто годами носил лицо заботливого телевизионного наставника, пока за красивыми кадрами оставались совсем другие съемки. Я уже вижу готовые сценарные блоки. Исходники. Слепые зоны. Закрытые дома. Ограбления после интервью. И авария, которую так удобно объяснить появившимся на трассе животным.

Улыбка Родиона стала тонкой и злой.

— Вот оно, — сказал он, качая головой. — Вот о чем я и говорю. Это уже не концепция, Анечка. Это эмоциональный спектакль травмированной ведущей. Личная месть, старые обиды, болезненное желание доказать, что все вокруг виноваты в вашей беде. Какие-то намеки, заговоры за красивыми кадрами, тайные смыслы в рабочих съемках Простите, но это чистая истерика. И я очень прошу всех сейчас не путать сочувствие к Анне с профессиональным решением.

В этот момент раздался звук открывающейся звукоизолирующей двери павильона и в полосу холодного студийного света вошли Смоловские и Савицкие. Еще час назад они улыбались в утреннем эфире, рассказывая о камне у Ясельды, волчьей печати и Княгине Солнце. Теперь на их лицах не осталось и следа от тех улыбок.

Олег Савицкий шел последним — спокойный, тяжелый, с выражением лица, от которого у людей обычно пропадало всякое желание шутить. В руке он держал телефон.

— Простите, что прерываем творческий процесс, — сказала Эва. — Но раз уж речь зашла о том, что остается за кадром, мне кажется, кое-что стоит вернуть в кадр.

Родион резко выпрямился.

— Что это еще за самодеятельность? Кто пустил посторонних в павильон?

— Вы сами, — сухо ответила Юля. — Через утреннее шоу. Мы здесь официальные гости канала, свидетели события. Очень удобная формулировка, кстати.

Савицкий подошел ближе к пульту и остановился рядом с Анной. Теперь все смотрели на него.

— А командировка в Гродно — тоже ее личная месть?

Родион не сразу понял.

— Что?

— Командировка в Гродно, — повторил Савицкий. — На следующий день после приема. Срочная съемка. Выезд в двенадцать. Личный автомобиль сотрудника. Основание — устное распоряжение Р. К.

Он развернул экран телефона к Родиону и программным директорам. На нем четко читалась сфотографированная карточка из внутренней системы отдела кадров. Вверху стояла дата, совпадающая с днем майской аварии. А ниже был текст:

«Платонова Анна. Командировка. Гродно. Выезд: 12:00. Срочная съемка. Транспорт: личный автомобиль сотрудника. Основание: устное распоряжение Р. К. Статус: черновик. Снято с согласования».

Анна впервые видела этот документ. Она вглядывалась в строчки на экране, и внутри у нее все заледенело.

— Я не знала ничего о Гродно, — нахмурившись сказала она.

В тишине павильона это прозвучало страшнее любого прямого обвинения.

Родион даже не дрогнул. Его сила всегда заключалась в абсолютной гладкости и контроле. Он развел руками и спокойно, как обычную рабочую рутину, пояснил:

— И что это доказывает? На канале ежедневно создаются и отменяются десятки подобных черновиков. Это рабочий процесс. Планировалась съемка, потом все отменилось. При чем здесь авария?