Книга Тень княгини, страница 157 – Алеся Кузнецова

— Наш проект — это женское лицо истории, — заученно, красивым студийным голосом вещала телеведущая, стараясь не смотреть в сторону Анны. — Мы предлагаем зрителю эстетическое путешествие. Легенды, тайны любви великих магнатов, красота вековых традиций. Это легкий, визуально насыщенный формат, который гарантирует прайм-тайм и высокие рейтинги. Мы уже предварительно согласовали съемки в пяти закрытых усадьбах.

— Отличная, коммерчески выверенная история, — поспешил поддержать ее один из продюсеров, преданно глядя на Родиона. — Картинка просто международная. Зритель устал от тяжелых смыслов и архивной пыли. Ему нужна сказка. Понятный и красивый продукт.

— Именно, — веско добавил Родион. — Телевидение — это прежде всего эмоция и визуальный комфорт. Снежана предлагает идеальный баланс. Красивая женщина в кадре, культурное наследие страны и при этом легкость восприятия. Такой формат безопасен и выгоден для всех.

Марк не ответил. Он смотрел на экран, где Снежана на слайде позировала на фоне резных дубовых дверей частной коллекции в Пинском районе. Его взгляд скользнул по нижнему краю кадра. Там, в тени дверного проема, едва заметно бликовал датчик современной охранной системы.

Анна тоже его увидела. Сердце забилось ровно и сильно.

«Рудницкий делал интервью и раскрывал героя. А кто-то другой потом смотрел эти исходники как вор», — ночные слова Савицкого отозвались в ней ударом колокола.

Перед глазами Анны снова всплыла кухня в доме у Ясельды. Предрассветный серый свет, остывший чай, ноутбук погибшего Андрея Рудницкого на столе. Савицкий — мрачный, небритый, с глазами человека, которому очень не нравится собственная догадка.

Когда они вскрыли старые, не вошедшие в эфир съемки, пазл сложился с пугающей, почти математической точностью. Андрей часами беседовал с коллекционерами, меценатами, банкирами, хранителями частных собраний. Раскрывал их доверие, вытаскивал на откровенный разговор, заставлял забыть о камере. А камера Пашки-оператора в это время жила своей, чисто технической жизнью. Она задерживалась на оконных рамах, углах перекрытий, стыках стен, коридорах. Фиксировала датчики, входы, выходы, распределительные щитки, расположение камер наблюдения и их слепые зоны.

Потом Юля открыла вторую папку — криминальные сводки за последние пять лет. Она искала любую зацепку и смотрела наобум, вдруг кто-то из списка засветился. Но оказалось, что там были все. Совпадение оказалось не подозрением, а практически готовой картой, если знать, что сопоставлять. Почти все герои тех старых интервью в течение пары лет становились жертвами чистых, профессиональных ограблений. Никакого взлома. Никакого лишнего шума. Воры входили так, словно сами монтировали эту охранную систему. И никто не мог найти что у них общего, потому что все были из разных сфер, все вели закрытую жизнь, находились в разных областях, охранные системы монтировались разными фирмами, все вели закрытую жизнь и не пускали чужих в свой мир. Общим было только то, что за пару месяцев, год или даже два, к ним в дом входила одна и та же съемочная группа из трех человек. Но до этого момента проверить это не догадался никто.

И сейчас Снежана снимала точно так же, с такими же «перебивочными планами для монтажа». Под легальным, благородным предлогом она входила в богатый дом с камерой Родион крутил эту схему годами. В его проверенной группе неизменным оставался Пашка — оператор, который прекрасно знал, что именно должно оставаться на исходниках. Монтировать отдавали на аутсорсинг. А куда попадала эта информация дальше, теперь тоже выглядело очевидным.