Книга Голоса в комнате эхо, страница 77 – Влада Ольховская

Но все стало ясно сразу. Без предупреждения, без подготовки, резко и больно, как удар током… В ответ на ее приветствие мужской голос произнес всего одно слово:

— Майя?

И все. И этого достаточно. Потому что она снова не в светлом уютном зале кофейни, которую подарил ей Гарик, а в том самом лесу, внутри ночи, холодный воздух пропах кровью, и боли так много, что непонятно, откуда она, всё теперь превратилось в боль… А она, слабая и изрезанная, умирает в грязи, не понимая, за что – как будто понимание что-то изменило бы! Ну а над ней звучит тот самый голос, который вырывается теперь из телефонной трубки.

Имя она тоже помнила – Марат Яковлев, старший из братьев, которые ее похитили и едва не убили. И он никак не должен был ей позвонить! Они оба пошли под суд, получили сроки, а еще Гарик лично позаботился о том, чтобы ни у одного, ни у другого не было возможности связаться с Майей.

Но, видно, что-то сильно изменилось, раз старший из братьев ей все-таки позвонил. В том, что это именно он, она не сомневалась. Майя могла отстраниться от воспоминаний о той ночи, обезболить их, но не выбросить из головы.

Пауза затянулась, и звонивший нарушил ее первым:

— Узнала, значит? Это хорошо, что узнала, долго объясняться не придется, сможем сразу к делу перейти.

Ей следовало вести себя не так. Майя понимала: самым разумным сейчас будет прекратить этот разговор, бросить трубку и срочно звонить Гарику. Да, проблема появилась, так ведь с ней нужно бороться, а не пасовать! Это всегда спасало Майю, только это и сохранило ей жизнь!

Но сейчас поступить правильно почему-то не получалось. Ее положение было куда лучше, чем в лесу, она ведь по-прежнему находилась в своей кофейне, рядом были люди, готовые ей помочь… Только вот в лесу она боролась, а здесь застыла. Это не было эмоциональной метафорой, Майя чувствовала, что физически не способна пошевелиться, мышцы будто окаменели, голосовые связки не работали, да ей дышать едва удавалось! Как бы она ни злилась на себя, как бы ни паниковала, изменить она ничего не могла, ей только и оставалось, что слушать этот проклятый голос, змеей шипевший в трубке:

— Ты должна мне, Майя! Я видел, ты теперь телезвезда… И очень богатая девочка! А тебе не кажется, что ты мне задолжала? Кем бы ты была без меня? Да просто очередной девицей с улицы, никто, пустое место! У меня отняли кусок жизни за то, что я сделал с тобой – но оказалось, что тебе это пошло на пользу! Только знаешь, что? Благотворительности не будет! Я-то свое отсижу, но и ты так просто не отвертишься, на этот раз все будет по закону – я пришел за своей долей!

Таиса оставалась за стеклом, наблюдая, как с мальчиком беседует психолог. Она в принципе не стремилась работать с детьми, да и права такого не имела. А в этом случае речь шла о тяжело травмированном ребенке, такому, кажется, и взглядом навредить можно!

А вот психолог справлялся, да оно и понятно – Форсов знал, кого для такого посоветовать. Даже маленький мальчик, который толком не разговаривал, сумел на своих игрушках показать, что именно мама сделала с папой.

А мама папу толкнула. Михаил Моригин не прыгал и не падал случайно. По крайней мере, таким все запомнил его маленький сын. Вряд ли Ярослава тогда считала, что это важно, кто вообще ребенка спрашивать будет? Команда ее адвокатов уже дружным хором заливалась о том, что показания такого маленького свидетеля учитывать нельзя, да еще и переданные под давлением непонятно кого, те, кто это устроил, еще сами под суд пойдут, вот увидите!