Книга Голоса в комнате эхо, страница 109 – Влада Ольховская

— Разумно. Вы получили предупреждение?

— Да, о довольно большом и на редкость безвкусном материале, который содержит такие жемчужины мысли, как «Допустимо ли, что школа Николая Форсова не просто игнорирует общечеловеческие ценности, но и втаптывает их в грязь?» и «Вернулись мы в девяностые, где членовредительство заменяет законы, или и вовсе впали в феодализм, где люди с совершенно не свойственным нашей культуре названием профайлеры объявили себя новой аристократией?»

— Ничего не понимаю… При чем тут ценности, какое членовредительство?

— Разделяю ваше недоумение, мне тоже потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, каким образом меня втянули в этот параноидальный опыт. Началось все с одного из моих учеников.

— Дайте угадаю… Судя по тону повествования, с Гарика?

— В вашей проницательности я никогда не сомневался. Но и вы меня знаете: в девяти случаях из десяти я позволяю Гарику получить по шее, потому что он на это действительно нарвался. Сейчас тот самый десятый случай, когда он ни в чем не виноват.

Николай понял бы, что к чему, раньше, если бы Гарик потрудился рассказать ему о своем конфликте с Иваном Юпшицем сразу. Но ученик то ли не хотел его беспокоить, то ли не счел достаточно важным. Во втором случае он явно недооценил противника, потому что адвокат оказался на удивление наглой паскудой.

Гарик пытался договориться с ним мирно, однако это определенно было наивностью со стороны ученика, которую Николай мог объяснить лишь сильной эмоциональной вовлеченностью. В других обстоятельствах Гарик наверняка догадался бы, что такие, как Юпшиц, вступают в конфликт не только ради денег, но и ради скандала. Причем если Марату Яковлеву была интересна как раз Майя, то Юпшица привлекала победа над Гариком, а значит, и стоящим за его спиной Форсовым.

Так что в атаку он пошел агрессивно. Он заказал статьи и сюжеты сразу в нескольких изданиях. Суть их заключалась в том, что Майя была не такой уж жертвой, она якобы сама согласилась на отношения с братьями, попросила сочетать секс с насилием, потом попыталась шантажировать их – и нарвалась.

Гарик же был представлен даже большим моральным уродом. Вроде как братья Яковлевы сами пришли к нему с чистосердечным признанием, решив, что договориться с психологом будет проще, чем с полицией. Гарик же воспользовался этим, чтобы избить их обоих, а одного еще и вероломно покалечить. И ему за это ничего не было, потому что у него влиятельные покровители, а жизнь двух простых работящих парнишек оказалась навеки сломана.

Метод мог показаться топорным, если бы Юпшиц не действовал так виртуозно. Во-первых, не все статьи передавали эти идеи напрямую, некоторые ограничивались филигранными намеками, из которых нужные выводы смог бы сделать даже обладатель интеллекта пивной бутылки. Во-вторых, даже те опусы, которые можно было трактовать как оскорбление, писались под псевдонимами. До их истинных авторов сложно было бы докопаться, это отняло бы очень много времени, сил, денег, но никак не привело бы к Юпшицу.

— Иван Леонидович подобен жене Цезаря, – завершил Николай. – Вне подозрений при любом раскладе.

— Все эти статьи ведь не опубликуют, не так ли?

— Эти – нет, но даже сам факт не-публикации может быть использован против меня. Да и потом, я не могу контролировать все на свете. Сегодня мне удалось заметить то, что нужно. Завтра что-то будет упущено, а распространение информации уже не остановить. Вы понимаете, что это означает?