Книга Развод по-турецки или постучись в мою Тверь, страница 6 – Джесси Блэк

Потом за нами в апартаменты приехал трансфер, и я, как и все, была в списках, хотя так быть не должно. Это походило на какую-то шутку, а телефон Эмре не отвечал.

Потом аэропорт — и снова ничего не понятно. Я не шла в телетрап, пока мое имя не объявили по громкой связи.

Я не плакала, пока не вернулась домой. Он не написал мне ни разу, а я была слишком гордой, чтобы сделать это первой. И теперь, если ему нужен развод, и слова не скажу.

Выхожу из ванной, насухо вытерев лицо, чтобы было не видно, что плакала. Опять! Думала, больше никогда такого не будет. Мама и бабушка весело что-то обсуждают, а Эмре им улыбается.

— Когда летим? — хрипло спрашиваю уже-почти-бывшего-мужа. — Это точно нельзя сделать в России?

— Завтра летим, — хихикает мама.

— ЛетиМ? Не летиТЕ? Я не ослышалась?

— Нет, дорогая, как же такое событие, развод! И без поддержки, — и начинает скидывать в мой чемодан свои летние платья.

Этого еще не хватало.

Дожила. На двадцать четвертом году жизни я сплю на костлявой раскладушке на кухне, потому что… “ну как это гостя на такую уложить, пусть в твоей кроватке поспит”. Ага, он же турецкая неженка. Позвоночник ни дай бог искривится на такой койке, а мне-то что будет? Правильно, ни-че-го! Мои родственницы не отпустили «нашего мальчика» в гостиницу, а он не смог отказать из-за «глубокого уважения к старшим».

Я не принцесса на горошине, но спиной ощущаю каждый металлический прутик. А еще эта штука скрипит так, как не скрипела даже Элиф, когда объясняла, что мне, русской “Наташе”, не место в Стамбуле на пути к их с Эмре Демиром истинной любви.

Фу. И что я весь вечер вспоминаю эту зализанную Элиф? Сразу хочется пригладить свою пышную гриву рыжих волос. Я реально рядом с ней казалась неотесанной школьницей, пока она расхаживала в брендовых шмотках на десятисантиметровых каблуках по турецкой жаре.

Переворачиваюсь на другой бок, потому что из окна уличный фонарь слепит прямо в глаз. Не помогает. Думаю, уже пойти маму подвинуть на диване — пусть терпит, если уж на то пошло, но сначала… сначала воды выпью. А то как представлю Эмре Демира в моей комнате, так в горле и сохнет.

Я, конечно, постаралась спрятать все самое провокационное: белье по углам шкафа рассовала, мягкие игрушки закинула под кровать, романы с пометкой “18+” повернула корешками к стене и самое главное — сорвала с куклы и запихнула на дно ящика в столе кулон, который давно пора было выкинуть, потому что он ничего не значит, но… мало ли что! Да там нарыть компромата можно все равно на три жизни вперед.

Так, дыши! Вдох-выдох. Он спит. Ему плевать на меня. Он хочет развод и не собирается рыться в твоих вещах! Он вообще…

— Черт! — по обе сторону от меня на столешницу ложатся мужские ладони, а я подпрыгиваю, наливая из фильтра воду, роняю с грохотом в раковину стакан и со всей силы бью затылком… о да, по носу моего слишком идеального мужа, которому мужественности добавить точно не помешает. Подумаешь, фингал будет. Элиф пожалеет. В любой позе, которую он ей закажет.

Фу, Наташа, это же Турция, традиции…

Эмре ругается на турецком — бегло и ярко, я даже застываю, залюбовавшись вдруг. Он бывает таким дерзким — это меня в нем и покорило когда-то. Он, будучи таким молодым, так ловко управлялся с делами и командовал гораздо более старшими людьми. Это вызывало лишь уважение. Эмре понравился мне сначала как человек и лишь потом как мужчина. Хотя отрицать его мужские… эм-м, достоинства… нет никакого смысла.