Книга Развод по-турецки или постучись в мою Тверь, страница 1 – Джесси Блэк

— Ну Джан хорош…

— Да ты вчера говорила, что он подонок.

— Ну так вчера он обижал Айбюке! А сегодня смотри-ка, стол накрыл, бабуле ее помог. Ой, хороший мальчик!

— Тридцатилетний. Мальчик.

— А кто он, девочка?

Мама и бабушка уже полчаса спорят о турецком сериале с пеной у рта, и все это время серия стоит на паузе. Они успели посмотреть всего минут двадцать, то и дело останавливаясь, чтобы поболтать, так что двухчасовая серия будет идти весь вечер, и хорошо если к полуночи эти две фанатки разойдутся по комнатам.

Я с ними не смотрю, сижу над магистерской и не могу сосредоточиться, но так уж вышло, что в нашей квартире комната с телевизором — самое располагающее к работе место. Во-первых, я привыкла учиться под эти сериалы еще со школы. Во-вторых, на кухне слышимость такая, будто мы ее с соседями сверху делим. Я и имена их знаю, и про их кризис в семье. Ну и, в-третьих, я пишу работу как раз по тюркской культуре, и бормотание всяких Джанов на фоне очень даже в тему.

Фанатки Турции создали все условия, чтобы я успешно отучилась на тюркологии и даже поступила потом в магистратуру. Я ни о чем, в общем-то, и не жалею. Они все мечтают, что я перееду работать в Стамбул и их с собой прихвачу. Мама моя — учитель английского в общеобразовательной школе, а бабушка в регистратуре сидит, но обе хотят сидеть на берегу Босфора и смотреть на закат, поедая симит.

— Наташ, дверь открой, у нас тут что-то намечается, — я вздрагиваю, потому что ушла в свои мысли и пропустила звонок в дверь.

— А у меня работа между прочим, — вздыхаю, но встаю из-за стола.

— А у нас щас Айбюке кофе подавать семье Джана будет. А, паразитка, смотри, че делает, — и это точно не про меня. Потому что у бабушки сейчас любимая внучка — это Айбюке, а не я.

Домофон в нашей девятиэтажке уже три года не работает. Однажды зимой замерз, размагнитился, и теперь его никто не чинит. Мы привыкли к проходному двору, но дополнительный замок все-таки врезали. Звонки сразу в дверь — привычное для нас дело, так что я спокойно иду открывать, даже не глядя в глазок. Это или соседка снизу опять пришла жаловаться на громкие разборки моих родственниц, или соседка сверху денег занять, которых у нас все равно нет. Больше некому.

Прежде чем открыть пробегаю взглядом по отражению в зеркале — просто по привычке — и машу рукой. Я в домашнем: пижама, шерстяные носки и сверху свитер с оленями, который еще мама носила, когда в школе училась. Люблю я такие вещи.

Щелкаю замком, открываю дверь и замираю.

— Привет, — говорит человек, которого я не видела со времен, когда целый год провела на практике в Стамбуле. И это было давно, два года назад. Сердце екает, сжимается от боли, и я точно бледнею, кожей чувствую. Часто представляла себе этот момент, но никогда не думала, что он случится.

Может, я уснула над учебниками?

— Привет…

А он совсем не изменился. Темно-русые волосы, легкая щетина и темный пронзительный взгляд. Очень жаль, что он не обзавелся пивным животом, кольцом на пальце или морщинами. Да хоть бы один волосок поседел! Но нет. Такой же молодой и красивый, быть может, даже лучше стал. А я за три года отрастила волосы и больше не обладательница каре. Перекрасилась из черного в натуральный безумный-рыжий, как зовет его мама, и набрала ровно два кило, потому что мне уже не девятнадцать и я имею на это полное право.