Книга Развод по-турецки или постучись в мою Тверь, страница 15 – Джесси Блэк

— Ба, тише ты. Мам, все хорошо, никто тебя не обзывал, случайно перепутали. Подумали, ты флорист, возишься же с цветами…

— Флорист? — тут же лицо мамы меняется. Ей льстит, что ее приняли за флориста. — Но… как же… а ладно. Так ты представишь нас или нет? Все-таки родственнички.

— Мам, никто не знает, что мы с Эмре…

Я не успеваю закончить предложение, когда Эмре наконец подает голос, и он звучит как гром среди ясного неба.

— Мама, это Наталья. Она приехала, чтобы мы могли развестись.

И снова о-о. Тишина повисает гробовая. Я боюсь даже не то что шелохнуться, но дышать. Не ожидала, что Эмре так просто выложит все, думала, придется сейчас изображать его ландшафтного дизайнера с работницами цветочного фронта. Впечатляет, что сказать. Неужели он за это время повзрослел?

— Р-раз… разводиться? — бледнеет его мама и даже отступает назад. Эмре поддерживает ее за руку, а водитель тотчас ставит за ней кресло, куда она медленно опускается. — Это значит… значит, вы были женаты?

— Мы и сейчас женаты, мама, — спокойно говорит Эмре, не глядя на меня.

— Но… как… когда?

— Это долгая и запутанная история, и я обещаю, что все расскажу тебе позже, хорошо? А сейчас… сейчас давайте просто успокоимся и зайдем в дом. Все, — это, видимо, относится ко мне и моему семейству, потому что он наконец удостаивает нас взглядом.

Я киваю и прошу семью пройти в дом, пока Эмре остается с мамой. Он присаживается на одно колено рядом и что-то говорит ей, пока она мотает головой. “Но как же они”, “вдруг узнают”, “важно”, “конец” — это единственное, что мне удается разобрать, стоя за шторой у окна. Мурашки пробегают от ее отчаянного тона. Что-то не так. Все точнее идет не так, как я думала.

Я полагала, будет скандал. Крики, обвинения. Готовилась отбиваться, как только увидела ее. А когда эта женщина меня узнала, вспомнила про себя все доступные мне оскорбления. И теперь мне стыдно и совестно, потому что меня никто не обидел. Не понимаю, что происходит, но Эмре с мамой явно озадачены не мной. Ну разве что нашим, так сказать, браком.

— Все… все в порядке? — аккуратно интересуюсь я, когда Эмре возвращается в дом. Мама идет следом за ним. Теперь мы смотрим друг на друга иначе. Четким, оценивающим взглядом.

Не знаю, что она видит во мне перед собой, но пройдясь с головы до ног, кивает, а затем… удивляет еще больше, когда, обойдя меня, направляется к забившимся в угол маме и бабушке, что-то бурно обсуждающим.

— Что ж, пока наши дети женаты, вы наша семья, а Эмре очень плохо вас встретил. А как же традиции? Почему нет чая, кофе? Ох, Эмре-Эмре.

Пока его мама что-то на турецком пытается объяснить моим родственникам, которые ее совсем не понимают, но делают вид, что очень даже, Эмре хватает меня за локоть и оттаскивает в сторону.

— Нам нужно сегодня встретиться с моим адвокатом, чтобы обсудить все детали. Мы должны успеть по срокам, а значит, не должно быть накладок. Он подготовил бумаги и…

— Бумаги? — не понимаю я. Я рассчитывала поставить подпись и оказаться свободной. Отдохнуть в Стамбуле и вернуться, перезагрузившись, домой.

Что Эмре Демиру от меня надо?

— Бумаги, — кивает он. — У нас не было брачного договора, а значит… тебе принадлежит часть моего имущества, которое…

Он щурится, понимая, что я не понимала, о чем речь.