Книга Малышка для большого босса. Любовь не продаётся, страница 43 – Виктория Вишневская

— Дело во внешности? – скидываю с себя его ладони и встаю.

— Не только, – морщится. – Я просто понял, что не смогу принять чужого ребёнка. Вчера, когда взял её на руки… хрен знает. Одна неприязнь.

Неприязнь…

К моей дочке?..

— Давай отдадим её в дом малютки. Ну, пока ты не привязалась к ней. Она быстро найдёт себе новую семью. А мы… Попробуем как-нибудь в другой раз? Когда будем готовы.

— Слав, что ты такое говоришь? Это же мой ребенок. В ней моя кровь, я сама рожала ее, а ты предлагаешь…

— Да, я хочу от неё избавиться. Я не спал всю ночь, а у меня сегодня совет директоров через полчаса. Я ни фига не отдохнул. Мне все это не нравится, поэтому выбирай: либо она, либо я.

Никогда не думала, что услышу это от любимого человека.

Никогда…

Больные и жестокие слова. Ранят изнутри, располосовав ножом все органы и кинув в мясорубку. Пошевелиться сил нет, как и сказать, что он торопится.

Это такой период… Адаптивный.

Потом будет проще.

— Я так не могу…

— Веста, подумай, – проговаривая с нажимом, давит на меня морально. – Если выберешь её, нам же придётся разойтись. Я точно не дам ей жить в этой квартире, где мне нужно высыпаться после тяжёлого рабочего дня. Мне деньги зарабатывать надо.

Деньги. Деньги. Деньги.

У Славы их в достатке. В таком, что он может позволить себе всё. Абсолютно всё!

— А куда ты с ней? К деду? В однушку? И на пенсию его жить будете? На пособия? У тебя же ни образования, ничего. А её ещё поднимать.

Он серьёзно думает об этом?

Нет, кажется, я сплю.

Точно, это кошмары после родов. Мои тараканы, опасения сожрали меня изнутри, вот я и слышу от любимого такие безжалостные слова.

Качаю головой.

Но адская агония продолжает бить по рассудку.

— Алименты платить не буду. Да, мы в браке, но она не моя. Ты же знаешь, что у меня адвокаты. И как ты выживешь? А я тебе всё дам. Машину, квартиру. В Германию сгоняем, я там попробую подлечиться, а потом мы, может, и своего ребёнка забацаем.

Он улыбается.

Сияет так, будто для него всё это – какая-то шутка. Игра. Которую он просто начнёт сначала, выбрав другое действие.

Моя ладонь неосознанно поднимается. И я не контролирую её.

Хлёстко бью мужа по лицу.

Но легче не становится.

Ярость закипает с каждой секундой. Руки разрывает от ломоты.

— Как же я ошибалась, – зло выпаливаю. – Меня все предупреждали, что ты такой. Отговаривали от ЭКО. Ведь знали тебя. И я знала. Но закрыла уши, не верила остальным. А ведь Саша, с которой я поругалась из-за тебя, так и сказала. Ты наиграешься, выкинешь. И с ребёнком так же. Захотел – сделал. Не понравился – выкинул. Это живой человечек, Афанасьев! Жи-вой!

— Котят тоже выкидывают, – безразлично бросает. – И щенят. Но мы же не выкинем, а просто… Отдадим в добрые руки?

Замираю с приоткрытым ртом и пытаюсь собрать все мысли воедино, чтобы сказать ему то, что думаю.

Но…

Замолкаю. Смотрю неверующе вперёд. И строго чеканю:

— Езжай на работу. Мне нужно подумать.

Его ладонь несётся к моему лицу, но я отворачиваюсь. Сжимает её в кулак и убирает.

— Понимаю.

В тот же день я собрала все наши вещи. И пока оставила дочку с дедушкой, перевозила их в ту самую однушку. Я взяла немного: одежду для малышки, памперсы, бутылочку…

Последнее, что я забрала от этого ублюдка.

Сняла кольцо и оставила записку, что он может подать на развод. Мы оба прекрасно знали, что мне ничего не достанется. Таково было условие его родителей, когда мы поженились. И я, дурочка, что не видела без него жизни, поставила свою подпись, не думая, что мы когда-нибудь разойдёмся.