Онлайн книга «Альфонс»
|
Я взял миску и начал есть, стараясь не обращать внимания на Айю. Каша оказалась действительно вкусной, сладковатой и сытной. Но аппетит был не очень. В горле стоял комок, и еда проходила с трудом. «Завтра, значит завтра, — пронеслось у меня в голове. — Отлично, будет время все подготовить.» Доев кашу, я отставил миску в сторону. Необходимо было действовать. Завтра отец Айи вернется, и нужно будет расспросить его как про болезни, так и про травы. Айя тоже молча закончила есть и, опустив взгляд, осталась сидеть за столом, перебирая пальцами край своего платья. Тишина в доме давила, казалось, что даже потрескивание поленьев в очаге звучит слишком громко. Внутри боролись противоречивые чувства насчёт моей жены — обида и желание, злость и нежность. Вчерашняя попытка поставить меня на место еще не до конца изгладилась из памяти, но желание… Нефиг нафиг, решил я вдруг. Встал с лавки, взял ее за руку и потащил за собой в спальню. Айя не сопротивлялась, но и не проявляла никакой инициативы. Она просто шла следом, опустив голову, словно обреченная. Ее покорность, с одной стороны, льстила моему самолюбию, с другой — вызывала неприятное чувство дискомфорта. Где та строптивая и гордая Айя, которая еще вчера пыталась меня унизить? Неужели у меня получилось? В спальне было темно и пахло травами. Я закрыл за нами дверь, повернулся к Айе и, взяв ее лицо в ладони, заставил поднять на меня взгляд. В нём не было ни ненависти, ни злости, только усталость и какая-то покорная обреченность. Я смотрел на нее, пытаясь прочитать ее мысли, понять, что у нее на душе. Без слов сорвал с нее грубое платье, которое упало на пол бесформенной кучей ткани. Ее тело было прекрасным — округлые бедра, высокая грудь, тонкая талия. Я провел рукой по ее коже, чувствуя, как она вздрагивает от моего прикосновения. Дальше всё произошло как в тумане. После я лежал на спине, глядя в потолок, чувствуя, как Айя устраивается у меня на плече. Она молчала, и я тоже молчал. Слова казались лишними. Все, что произошло, было скорее актом примирения, чем проявлением настоящей страсти. Я не знал, что мы будем делать дальше, как сложится наша жизнь. Но сейчас, в этот момент, мне было хорошо. И ей, кажется, тоже… * * * Мы пролежали так, наверное, пару часов, погруженные в тишину и негу. Лишь изредка я ощущал, как Айя тихонько вздыхает, но не проронила ни слова. Я осторожно высвободился, стараясь не потревожить ее. Она не спала. Отвернулась, когда я встал, и не проронила ни слова. Я молча оделся, наклонился и несколько раз нежно коснулся губами шеи и плеч. Она вздрогнула от моих прикосновений, но сразу же расслабилась. Продолжать я не стал, вышел из спальни, а затем и из дома. По моим прикидкам было примерно часа три дня. Харун снова возился со шкурой, склонившись над ней в свете догорающего костра. Я подошел ближе и некоторое время наблюдал за ним, не вмешиваясь. Он сосредоточенно работал, ловко орудуя каким-то скребком, и, казалось, даже не заметил моего присутствия. Раб методично удалял остатки плоти и жира с мездры, стремясь сделать ее как можно более гладкой и чистой. Оставался необработанным кусок размером с пару ладоней. Всё, что он соскребал — скидывал в огонь. Запах сырой кожи, начинающего тухнуть жира и дыма от костра смешивался в воздухе, создавая не слишком приятный аромат. |