Книга Альфонс, страница 121 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Я стоял и смотрел, как эту «добычу» начинают разгружать. Гул вокруг был деловой, радостный. Женщины обсуждали качество захваченной шерсти, подростки с благоговением тыкали пальцами в вмятины на доспехах воинов. Ничего не изменилось за тысячу лет. Тот же самый принцип. Сильный отнимает у слабого, а потом пирует в своём кругу, поплёвывая в сторону пепелища.

Я уже собирался уйти, чтобы не видеть, как будут выводить пленных, но Айя коснулась моего локтя. Она шагнула вперед, к кругу, где Мирос, распёрши руки, всё ещё бахвалился перед шаманом.

— Девять убитых, один сбежал, — звонко, на всю площадь, повторила Айя его слова.

Тишина упала не мгновенно, а словно сползла по толпе, гася перешёптывания. Мирос обернулся, нахмурив свои густые брови, не понимая, в чём подвох. Шаман замер, и скривился, он понимал, что сейчас будет. Удар по авторитету Мироса.

— Ты ошибся, Походный Вождь, — голос Айи привлёк каждого присутствующего. — Десятый вархар не убежал. Его убил мой муж. Один. В лесу, когда тот шёл в нашу деревню!

Мирос остолбенел. Его самодовольная физиономия совершила странный путь: от недоумения к попытке презрительной усмешки, а затем — к тёмной, медленной догадке. Он смерил меня взглядом от головы до пят, ища на мне следы той битвы, но нашел лишь спокойное, отстранённое выражение. Именно это, видимо, и вывело его из себя больше всего.

— Женские сказки, — хрипло выдавил он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он посмотрел на шамана, ища поддержки или опровержения.

Старик выдержал паузу, долгую, нарочитую. Он смотрел не на Мироса, а на Айю, будто взвешивая последствия её заявления. Потом его взгляд скользнул ко мне, и в нём я увидел нечто сложное: досаду, что ситуация вышла из-под контроля, и холодное признание факта.

— Слова Айи — правда, — произнёс шаман тихо, но так, что слышно было всем на краю тишины. — Мой ученик встретил зверя у реки и одолел его. Голова трофея лежит за моим домом.

Это было всё. Ни похвалы, ни подробностей. Просто констатация, переворачивающая всю картину «славного похода». Если десятый, самый опасный, тот, что шёл по следу к их домам, был убит здесь, у порога, одним человеком — и не воином, а чужаком — то что тогда стоит победа Мироса над оставшимися девятью? Особенно если для этого понадобилась целая орда и были потеряны свои люди? Блеск его подвига тускнел на глазах, превращаясь в грубую и кровавую работу.

Мирос не сказал больше ни слова. Он лишь смотрел на меня. И в этом взгляде не было уже ни презрения, ни простого недоверия. Там поселилась мрачная, тяжёлая уверенность. Я был не просто чужак или странный ученик шамана, я стал тем, кто одним фактом своего существования украл его победу, поставил под сомнение его необходимость.

В его мире, построенном на безжалостности и праве сильного, я внезапно предстал новой, совершенно непонятной силой. Не той, что ломит строем и жжёт поля, а иной — тихой, смертоносной, пришедшей неизвестно откуда. И потому — в тысячу раз более опасной. Он кивнул, медленно, больше самому себе, чем кому-либо, развернулся и грузно зашагал прочь, расталкивая людей. Его праздник был безнадёжно испорчен.

А Айя. с одной стороны просто солнышко-лапочка, а с другой — дурында. Она как бы и вознесла мои заслуги выше Мироса: ведь я, грубо говоря, возможно спас деревню. А с другой: она только что подкинула говна на вентилятор. И Мирос, который и так на меня точил зуб, только что получил пинок под зад, камень в свой огород и больше повода злиться на меня.