Книга Альфонс, страница 119 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Для шамана это была бы безупречная развязка: чужак ушёл сам, без скандала, унося с собой потенциальную угрозу его авторитету. И он не потерял лицо, и проблема решилась сама собой. Вот что делает с человеком власть даже над горсткой душ — страх потерять её рождает эти витиеватые, почти куртуазные интриги. Забавно. Грустно и забавно.

Я встретился взглядом с Айей. Она всё поняла без слов. Но также я увидел твёрдый, но почти невидимый кивок.

Для меня же эта поездка — нечто неизмеримо большее, чем торговая миссия. Это первый реальный шанс вырваться за пределы мира, ограниченного лесом, рекой и волей шамана. Увидеть, как устроено общество в этом мире за пределами племенных обычаев. Узнать, есть ли где-то место для таких, как я, и для таких, как Айя, чей ум жаждет большего, чем монотонный цикл смены сезонов в одном стойбище. Это шанс понять свою ценность не в рамках спора за влияние крошечного племени дикарей, а в реальном мире, где мои странные знания — о строительстве, логике, устройстве вещей — могут оказаться либо бесполезным бредом, либо уникальным товаром. Который я смогу обменять на то, что захочу.

Я перевёл взгляд на шамана, который ждал, наблюдая за сменой эмоций на моём лице. Он, конечно, рассчитывал на внутреннюю борьбу, на протест или на наигранную благодарность. Я дал ему не это. Я медленно, обдуманно кивнул, приняв его распоряжение как данность, как сухую деловую инструкцию. Не как милость, не как испытание, а просто как следующую задачу. Это отсутствие ожидаемой реакции слегка сбило его с ритма — мелькнувшая на лице тень недоумения была мне наградой.

— Через три дня, — произнёс я ровно, подтверждая, что условия поняты.

Больше не было нужды что-либо говорить.

* * *

На следующий день, пока мы с Айей готовили снаряжение для поездки, с дальнего края деревни, со стороны ворот поднялся приглушённый, но нарастающий гул. Не тревожный — скорее устало-ликующий. Я вышел из дома и увидел, как в деревню медленно вползали люди. То были ормы Мироса, ушедшие на войну с вархарами. Они возвращались.

Они входили не строем, а растянутой, усталой змеёй. Броня на них была помята, испачкана грязью и чем-то тёмным, что уже успело засохнуть. За их спинами, скрипя полозьями, двигались четыре гружёные телеги. Их груз был накрыт тканями, но кое-где угадывались очертания металлических деталей, бочонков, свёртков ткани. Добыча.

Но вернулись не все. Глаза сами собой принялись считать мешки с провизией, свертки, а затем и лица. Их было ощутимо меньше, чем уходило. Тех самых ормов, которых они собирали по деревням. — чужаков, среди них не оказалось. Что, впрочем, было вполне ожидаемо.

Зато появились эти четыре чужие телеги, нагруженные до скрипа. Под грубыми тканями угадывалось не просто добро, а именно то, что выносится из домов. Не военные трофеи, а бытовая добыча.

Мирос, Походный Вождь, шел впереди. Его широкая физиономия сияла самодовольством, грудь была выпячена так, будто он проглотил барабан. Он явно гордился своей победой. А победой, судя по всему, был банальный и методичный грабеж.

Для меня Походный вождь выглядел конченным мудаком, эдаким главарём местных гопников, не имеющим понятия о воинской чести.

Но надо сказать, я понимал восторги местных, встречающих своего героя. Я не завидовал, но уже и не так сильно осуждал, как в начале своего появления здесь. Этот мир именно такой, и ты либо живёшь по его правилам, либо гниешь в земле. На мне самом висят два убийства ради собственной шкуры и совесть моя давно потеряла белизну. Правда, и превращаться в Мироса мне бы не хотелось. Надеюсь, для меня найдётся другой путь.