Книга Раб, страница 40 – Полина Ром, Дмитрий Лим

К полудню впереди показалось небольшое поселение. Ни частокола, ни сторожевых башен — ничего, что говорило бы об обороне. Домов десять, не больше. Наше село — и то выглядело как неприступная крепость по сравнению с этим. Удивительно, как здесь вообще выживают. Среди местных жителей едва ли наберется два десятка человек. Трое ормов — таких же, как те, что нас охраняют, только кони у них другие. Более крупные, высокие, и какая-то чешуя на них надета, вроде брони. Морды у варгов тоже иначе выглядели: более злобные, что ли.

В центре деревни происходил обмен. Наши ормы скомандовали нам отсыпать с телеги два десятка брикетов торфа. Взамен получили что-то, надёжно укрытое под куском мешковины. Что именно — разглядеть не удалось. Одно стало ясно: это не единственное поселение в округе, и между ними идет примитивная, но вполне реальная торговля.

В целом, в картину местного мира лёг ещё один кусочек пазла, но для меня важнее было то, что нас всех досыта напоили. В местной деревне был колодец, довольно глубокий и с солоноватой водой, но, поскольку первыми ормы поили варгов, я понял, что эта вода безопасна.

Закончив с обменом, нас погнали дальше, даже не дав толком передохнуть. Но прежде, чем мы успели покинуть поселение, к нашей колонне подошла женщина. Обычная женщина в грубой домотканой одежде, с натруженными руками и морщинистым лицом.

Она подала Гроту и Дхору крупные лепёшки, в которые было что-то завернуто. Затем подошла к рабам и молча протянула каждому из нас по небольшой сероватой пластинке. То ли галета, то ли просто сухарь.Сделан он был из чего-то серого и твёрдого, но пах сносно. Ормы, наблюдавшие за происходящим, нахмурились, но останавливать женщину не стали.

Бабка вернулась к ним и требовательно вытянула руку. Один из них с недовольным видом протянул ей что-то мелкое в горсти, но старуха затрясла головой и отскочила, не желая это брать. Грот разразился бранью, но всё же швырнул под ноги старухе какой-то другой небольшой предмет. Пока бабка искала в пыли это что-то, раздалась команда:

— Вперёд!

Голод давал о себе знать с чудовищной силой. Я впился зубами в лепёшку, стараясь жевать медленнее, чтобы растянуть удовольствие. Вкус был пресным, землистым, но сейчас это казалось деликатесом.

После поселения дорога стала ещё тяжелее. Ноги совсем не держали. Казалось, что каждый шаг отнимает последние силы. Солнце палило нещадно, жажда мучила всё сильнее. Лепёшка, хоть и немного утолила голод, лишь усилила желание пить. Я мечтал о глотке воды, о прохладном оазисе, о чём угодно, способном облегчить мою жажду.

Обратный путь в наше поселение казался бесконечным. Ноги отказывались повиноваться, мозг кипел от жажды и усталости, но мы продолжали идти. Ормы не давали поблажек. Шаг вправо, шаг влево — удар плетью, и нам приходилось плестись дальше, опустив головы.

Иногда устраивали короткие привалы, чтобы дать отдых ослу. Мы садились прямо на землю под палящим солнцем и пытались отдышаться. Я жадно осматривал окрестности.

Степь… бесконечная, однообразная. Ковыль, чахлый кустарник, редкие деревца, различимые на горизонте. Ни намёка на воду, ни признака жизни, кроме нас самих.

Каждый привал казался большим издевательством, чем сам путь обратно. Прохладнее не становилось, воду нам не давали… Мы запекались в собственном соку… Закрывая глаза, я пытался представить себе прохладный ручей, журчащий в тени деревьев, свежий запах травы после дождя… Но, открывая их, видел лишь выжженную солнцем степь и лица рабов, измученные и потемневшие от пыли.