Книга Перелом, страница 90 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Я подошёл к телу Вальда и пнул его носком сапога. Тяжёлая туша не шевельнулась.

— Разбор полётов, — я повернулся к своим. — Кай, чисто. Грок, мощно. Ульф… ты нарушил приказ оставаться снаружи.

Ульф опустил голову.

— Прости, Макс. Я не мог… они бы…

— Они бы ничего, — отрезал я. — Но ты сработал хорошо. Жаб мог уйти чисто, но ты его помял. Хард, ты зверь. Брин, Лили — вы не дрогнули. Это важно.

Лили тихо всхлипывала в углу, но держалась. Брин вытирал руки о фартук, глядя на трупы с мрачным удовлетворением.

— Убираем трупы, — приказал я. — Этого, — я указал на Вальда, — раздеть. Снять всё. Броню, сапоги, меч. Оружие — Гроку. Документы, если есть, — мне. Тело — в Чёрную реку. Двух других — туда же. Пусть река хоронит своих ублюдков.

Мы работали быстро и слаженно. Грок и Хард, кряхтя, дотащили тела до стока и сбросили в чёрную, зловонную воду. В карманах Вальда я нашёл несколько медяков, горсть стекляшек и кусок бересты, на котором кривыми буквами был написан список тех, кто платил ему дань. Лейна, Рох, Брин и десяток других. Этот список был теперь моим. Это был список моей новой клиентуры, тех, кого я собирался «освободить».

Через два часа склад был отмыт от крови. Грок возился у очага, заваривая похлёбку, Ульф и Хард, возбуждённые боем, тихо переговаривались в углу. Кай исчез, отправившись следить за Чёрным колодцем, чтобы убедиться, что банда действительно рассыпалась.

Я сидел за столом, вертя в пальцах короткий меч Вальда. Хорошая сталь. Сбалансированная. Не чета нашим самоделкам. Это был трофей и, в некотором роде — символ!

Вальд пришёл, чтобы забрать моё. А я забрал его жизнь, его оружие, его людей и его территорию. И всё это, не выходя из дома.

Но главное было впереди. Беглецы несли новость по нижним галереям. Макс‑учётчик не просто убил Вальда. Он убил его в собственном логове, одной рукой, в то время как Вальд пришёл с оружием и подручными. Слух обрастал деталями, как нарастает на камень мох. В моей версии, которую Ульф и Хард будут осторожно шептать в тавернах, Вальд не просто погиб. Он был унижен, молил о пощаде, понял, что связался не с тем человеком.

Именно так рождается репутация. Не из правды, а из историй, которые люди рассказывают друг другу у костра, боясь лишний раз повысить голос.

Чёрный колодец пустел. Я знал это, потому что Кай, вернувшись на рассвете, принёс весть: Жаб собрал своих и ушёл на четвёртый уровень, в самые заброшенные штольни, куда даже надзиратели не заглядывали. Те, кто не ушёл с Жабом, просто растворились в городе. Банда перестала существовать за одну ночь.

Оставшиеся без «крыши» чистильщики и ремесленники оказались в вакууме. Вальд диктовал им правила игры, пусть и жестокие, но теперь правил не было. И страх перед неизвестностью для них был страшнее страха перед Вальдом. Именно в этот момент, когда они метались, не зная, кому платить и как выжить, на сцену должен был выйти я.

Но я не торопился. Паника должна укорениться. Они должны были почувствовать страх неизвестности. Должны были увидеть, что Торг не спешит занимать освободившееся место, что надзирателям нет дела до дренажных тоннелей и когда они достигнут точки кипения, я дам им ответ. Дам то, чего не мог дать Вальд — стабильность. За которую они будут платить мне не из страха, а из благодарности. А это, как я знал по прошлой жизни, самая дорогая валюта.