Книга Перелом, страница 8 – Полина Ром, Дмитрий Лим

— Я поговорил, — наконец, отозвался Мирос. — Мальчишка зовётся Кай. Глаза честные, но в них сидит страх. Не страх смерти — страх себя. Старый Грок научил его слышать шёпот трав и читать по полёту птиц, но не научил запирать дверь в собственную душу. Это было несложно.

Заргас медленно кивнул:

— Ты же понимаешь, как Макс должен умереть⁈ Так, чтобы ни тени подозрения не пало на тебя.

— Я это понял, — Мирос скрестил на груди руки. — Кай будет выжидать. Кай обучен. Моё слово для него отныне — закон. Осталось только решить, что именно нужно сделать. Но… стоит ли это того, Говорящий с Духами? Как ему выполнить предначертанное?

— Играющий музыку духов слишком быстро встал на тропу злых духов, — почти сразу же заявил Заргас. — Я говорил с ним. Дал ему задание, а он смотрел глазами, в которых больше нет преданности нашим предкам. Он — угроза для нашего поселения. Он чужак — и своим не станет.

Мирос молчал, ожидая продолжения. Заргас откинулся на грубо сколоченную спинку скамьи, и тени заиграли в глубоких морщинах его лица.

— Угроза, — повторил он, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. — Он не воин, чтобы бросить вызов в открытую. Не завистливый старейшина, чтобы плести интриги в кулуарах. Его оружие — тихое, оно действует незаметно. Он приносит новые песни, новые слова, новые взгляды. Он слушает людей, и люди начинают слушать его. Они начинают задумываться. Он задаёт вопросы. Вопросы — это черви, которые точат здоровое дерево изнутри, пока снаружи оно кажется крепким. Айя… — Заргас на мгновение замолчал, и в его лице мелькнуло что-то тяжёлое: не гнев, а, скорее, холодное разочарование. — Айя уже поддалась его чарам. Она смотрит на мир его глазами. А теперь он станет отцом. Он пустит корни в нашу почву. И если его не вырвать сейчас, через несколько лет его слово в нашем доме будет значить больше, чем моё или твоё. Потому что моё слово — о выживании, о тяжёлом труде, о страхе перед духами леса. А его слово… его слово — о чём-то другом. О чём-то, чего я до конца не понимаю. И это пугает больше всего. Он не говорит, где его корни, где его люди. Значит — желает нам зла и хочет отдать власть над нами своим предкам.

Он взял щепку с земли и бросил её в огонь, наблюдая, как языки пламени жадно облизывают сухое дерево.

— Поэтому он должен умереть. Каменная деревня — идеальное место. Там чужие люди, свои законы, свои опасности. Путники могут поссориться из-за женщины или украденной котомки. Могут не поделить кров с бродягой. Могут просто свернуть шею, поскользнувшись на мокром камне у чужих ворот. Его задание — остаться там. Надолго. Этого времени Каю будет более чем достаточно, чтобы всё подготовить. А когда весть о его смерти дойдёт сюда, это будет трагедия, но не тайна. Несчастный случай. Злая судьба. Мы справим костёр, поплачем, Айя родит ребёнка — ребёнка героя, погибшего ради знаний для общины. И я помогу ей его воспитать. Правильно воспитать. Без чужих песен и чужих слов.

Мирос кивнул, но в его неподвижном лице читалось сомнение.

— А если он не поедет? Если он уже заподозрил неладное?

— Он поедет, — уверенно отрезал Заргас. — Потому что я дал ему то, что он хочет. Шанс. Шанс увидеть большой мир, шанс принести сюда силу и знания. Я сыграл на его самом главном качестве: на этой его странной ненасытной жажде большего. Он увидит в моих словах не подвох, а доверие. Возможность доказать свою ценность. Он умный, но его ум молод и прямолинеен. Ему недостает опыта и хитрости. Он уже принял решение. Я видел это в его глазах.