Книга Перелом, страница 103 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Корд положил монету на стол, но не отодвинул от себя. Держал в зоне досягаемости, как человек, который не готов отдать чужую вещь, но ещё не решил, как забрать её.

— Откуда у дикаря с третьего уровня то, что не каждый торговец второго яруса держал в руках? — спросил он, а ещё он смотрел на меня иначе, чем минуту назад.

Минуту назад я был для него сообразительным и наглым нижнеградцем, который слишком много на себя взял. Теперь перед ним сидел человек с неизвестным прошлым, а это сильно меняло расклад.

Я готовился к этому вопросу. Блеф — штука тонкая, переборщишь с деталями — и всё, пиши пропало, заподозрят ложь. Недоскажешь? Решат, что темнишь. Истина всегда конкретна, а ложь должна быть ещё конкретнее. Я выбрал линию, которая была достаточно проста, чтобы звучать правдиво, и достаточно туманна, чтобы её нельзя было проверить.

— У меня есть связи за пределами Ствола, — ответил я, глядя Корду прямо в глаза. Не отводя взгляд, не моргая. — Люди, которые ходят по земле и приносят травы, каких нет в ваших шахтах. Те самые травы, чей запах ты сейчас учуял в моём мыле. Рецепт и напитка, и мыла зависит от них. Без них мой товар — просто жир и зола, каких на любом уровне навалом, — тут я, конечно, соврал. — С ними — то, что ты держишь в руках.

Корд не торопился с ответом. Он сидел неподвижно, пальцы снова сплелись, и только большой палец правой руки медленно поглаживал костяшку левого указательного. Он обдумывал, взвешивал риски, прикидывал варианты, строил цепочки.

— Убьёшь меня, — продолжил я, потому что пауза затягивалась, а мне нужно было закрыть этот ход, пока он не оформился в Кордовой голове в нечто мне невыгодное, — исчезнет не только продукт, но и канал поставок. Мои люди ходят по поверхности. Они знают тропы, они знают, где растут травы, они знают, как сушить и везти так, чтобы товар не испортился. Они привязаны ко мне. Если меня не станет — они просто не придут больше. Канал закроется. Травы перестанут поступать. Мыло, которое ты сейчас нюхаешь с таким видом, будто впервые за двадцать лет почувствовал что-то, кроме грязи и пота, — последнее. Напиток, который твой охранник только что проглотил и даже не поморщился, — последняя фляга. Вы останетесь с пустыми руками. И с бунтом на нижних ярусах, потому что люди, которые привыкли покупать у меня, вдруг останутся без товара и без защиты. А бунт на третьем уровне, Корд, — это не три пьяных орма с ножами. Это сотни голодных, злых людей, которые поймут, что их единственный источник нормального мыла и хотя бы какой-то безопасности уничтожил торговый мастер со второго яруса. Вопрос: тебе нужны эти проблемы? Может, конечно, ты и справишься… — я добавил в голос сомнения, — но это будет стоить денег, времени и сил.

Я говорил быстро, но спокойно, отмечая про себя, слушает ли он меня. Корд сам должен был понять, что у него нет хода, при котором он остаётся в плюсе, если я мёртв.

И по итогу, когда я замолк, наступила тишина. Корд не решался заговорить, и это… было долго. Но всё же он открыл свой рот:

— Ты слишком заумно говоришь, — наконец с сомнением произнёс Корд, — для простого дикаря с третьего уровня. Но слова — это слова, а у меня есть десяток людей, которые тоже хорошо говорят. Умеют убеждать, умеют обещать. Большинство из них потом оказывается бездушными. Как я могу знать, что ты — не бездушный?