Книга Миссия попаданки: выжить в роли злодейки!, страница 38 – Ли Лит, Лека Стар

— А вот наложница Шуйсян…

— А вот наложницу Шуйсян бросил Его Величество и самолично пришёл к тигрице, — не выдержала Цияо, упираясь в край стола руками. — Вкусный ужин променял на разговор с тигрицей.

Служанки обернулись. На их лицах читалось недоумение и лёгкое раздражение, что в их идеальное опускание одной и возвышение другой влезли.

— Тебе откуда знать? — особо наглая даже не увидела влезшую в их трещание. Рост маленький.

Стоящий в стороне Цянь Янь мысленно сосчитал, сколько табличек придётся сделать неразумным служанкам и сколько рук понадобится для выкапывания ям под их рост и размер.

— Действительно? — ахнула Цияо, выпрямляясь и указав на себя поварёшкой: — Наверное, потому что я — тигрица.

В миг служанки замерли, как зайцы под лазерным прицелом.

— Благородная супруга, бульон кипит, не переусердствуйте, — мимо прошёл повар Фэй, с нескрываемым торжеством сверху посмотрев на служанок.

Подобные сцены часты на его территории. Но служанки и слуги решили, раз они напрямую контактируют со знатным человеком, то и они выше других и ни во что не ставили слуг кухни и повара Фэя.

— А, да насколько помню, Его Величество выгнал Шуйсян из моих покоев, потому что она ему помешала, — Цияо подняла уголки губ с холодной улыбке. — Брошенная, отвергнутая Шуйсян не может сносить холодного отношения к себе, поэтому разнесла слухи, а вы, глупые и голодные до грязных сплетен пташки, разнесли порочащие слова. Не боитесь за жизни?

В ускоренном темпе, подхватив блюда, служанки пулей вылетели из кухни.

— Сколько прикажете? — тихо, с особой осторожностью Цянь Янь подал голос.

— Кого? — не поняла Цияо и вернулась к лёгкому супу.

— Ударов.

— А, — с опозданием поняла к чему он клонил. — Нисколько.

Репутация властной и нетерпящей ни одного промаха и слова поперёк тигрицы шла рядом с Цияо.

— Зря, — качнул головой повар Фэй, видящий, как наказали заносчивых служанок.

— Вот сейчас разнесут, что Благородная тигрица оправдывается и переворачивает «правду», тогда и спрошу, — скривила губы Цияо, понимая, что её слова не работали в защиту. Нет, наоборот, станет хуже. Но молчать нет сил.

«Ну, Лин Сяо. Это всё ты. Заварил кашу, а давиться мне ею. Не вкусно! Переделывай!»

К моменту, когда солнце ярко светило и грело, по Запретному городу* разошлись новые слухи: тигрица принижает наложницу Шуйсян.

— Я, — Цияо стояла посреди своего двора. Показала на себя, — унижаю Шуйсян, — указала вперёд. — За что бред?

Спокойствие по крохотному делению покидало её.

— Ха! — Цияо всплеснула руками, упёрла их в бока и тут же опустила. — Значит я принижаю, унижаю Шуйсян? Как необоснованно.

Она повернулась к притихшим Цянь Яню, тётушке Хэ и лекарю Юй, который зашёл проверить состояние здоровья Благородной супруги.

— Несправедливо.

Янь мелко качнул головой. Он уже представлял полнейший разгром Запретного городу, под обломками которого ляжет наложница Шуйсян.

— Значит, — протянула Цияо, медленно поднимая уголки губ в не предвещающей ничего хорошего улыбке, — надо соответствовать.

— Конец нарциссу, — одними губами проговорил Цянь Янь, в глубине души радуясь, что не его собирались принижать и унижать. Его жизнь на утро и часть дня расцвела благодаря миске ароматного лёгкого супа.

И всё же утро удалось. Цияо всё же закончила готовку завтрака перед тем, как напомнить днём одному наглому цветку о мощи тигрицы. И, о, счастье! Ни единой капли супа не украли! Воришка не объявился и не умыкнул ни тарелку, ни кастрюльку.