Книга Женщина, создавшая короля. Книга 1, страница 132 – Ким Чжи Ын

— Поспешность отца обернулась ошибкой, хотя беда случилась из-за моей тети, матери Сохи. Но сейчас не время вспоминать прошлое. Надо скорее вытащить Нанхи.

— Но если она – неудача, зачем ее спасать?

— Если королева-мать опередит нас, нам несдобровать! – Сокчун на мгновение стиснул зубы и продолжил: – Нанхи… Унсон не сможет отказать королеве-матери. Даже ты при всей своей рассудительности отдал сердце Сохе. Как думаешь, что могла чувствовать Унсон? Ей было всего шесть! С тех самых пор эта змея, королева-мать, вьется рядом, нашептывая ей на ухо. Разве не ясно? Когда весь наш род вырезали, выжила только она. Ты правда не понимаешь, что это значит?

Хан Сонно возглавлял государственный совет еще с тех времен, когда покойный король был лишь наследным принцем. Его сын Хан Чжигван, отец Сокчуна, служил министром внутренних дел. Клан, чье имя гремело по всей стране, чье возвышение казалось безграничным, из поколения в поколение удерживал высшие посты – глав государственных советов, министров. И якобы сгорел в рассветном пожаре, бесславно исчез. Разумеется, все это было ложью. Клан Хан был полностью истреблен в одночасье из-за Хан Ёнсо – так звали предыдущее дитя дракона. Но знали об этом лишь Сокчун, Ворён и главный дворцовый евнух.

— Соха ворвалась в зал допросов и спасла принца Мухона. Королева-мать этого так не оставит. Она непременно найдет Унсон. Найдет и прикажет казнить Соху!

Не дослушав, Ворён вскочил и исчез, словно растаял в воздухе. Проводив его взглядом, Сокчун тихо пробормотал:

— Теперь ты в полной мере поймешь, почему Нанхи была неудачной попыткой. И как сильно притупилось твое чутье.

Южное крыло Ведомства справедливости и законов оказалось, разумеется, настоящей крепостью. Все щели были надежно перекрыты, единственным выходом оставалось крошечное окошко так высоко под потолком, что до него было не дотянуться, даже встав на цыпочки.

— Похоже, мне суждено навеки остаться здесь, – пробормотала Соха и усмехнулась.

Она была напугана – кто не слышал о том, насколько в Южном крыле мрачно и жутко? Но, увидев его собственными глазами, женщина вдруг подумала, что это место мало чем отличается от Кымюдана, где ей довелось жить в заточении. Та же тягостная и почти безысходная угрюмость. Та же удушающая тишина. То же ощущение, будто на все тело давит какая-то тяжесть.

Лишь одно отличалось разительно: когда рядом был ласковый У, даже ненавистный Кымюдан начинал казаться светлым.

— С ним ведь все будет в порядке?

Соха сползла по стене и села, прижимаясь к камню. Невыносимая усталость, копившаяся все это время, обрушилась на нее со всей жестокостью. Запястья болели так, будто вот-вот оторвутся. Плечо – кажется, она обо что-то ударилась? – женщина уже не помнила, – ныло, словно вот-вот вылетит из сустава. Ноги, измученные бесконечными тяготами прошедшей ночи, дрожали и едва держали ее.

— Плечо он, наверное, уже вылечил…

И все же перед глазами упорно стоял образ У. Обхватив колени руками, обессилевшая Соха уткнулась в них лицом и закрыла глаза.

— Как же я по нему скучаю.

Она уже и не помнила, как смогла выдержать эти десять лет. Стоило лишь прошептать несколько слов, как сердце болезненно сжалось от тоски.

— У, наверное, все знал.

Соха медленно открыла глаза. Низкий голос раздался внезапно, и все же не стал для нее неожиданностью. Она ведь предполагала, что все может обернуться и так.