Книга Рабский ошейник, страница 77 – Юлия Буланова

— На Литоре уже существует два типа женщин, — сказал он с горькой усмешкой. — Урождённые ракшаси, достойные любви, уважения, определённой свободы. И аэли. Подлые, грязные шлюхи из колоний, которые приходят в прекрасные чистые семьи, чтобы совращать достойных и любящий мужей. Поэтому, когда с аэли что-то случалось, особенно, если мужчина сохранял приличия и делал это тихо, все закрывали глаза. Ты думаешь Тори была единственной у кого забрали право, не только воспитывать, но и видеть своих детей? Сейчас на Литоре считается, что быть ребенком, рождённым аэли — это стыдно. Поэтому такой позор стараются скрыть.

— Как это вообще возможно? Таяр, у меня в голове не укладывается. Как за какие-то тридцать лет можно…

— Вард, ты как маленький, — говорил противным насмешливым тоном, намеренно растягивая гласные. Эта манера меня ещё с учебки бесила неимоверно. Но я понимал, что раздражающей маской Таяр прячет собственную боль. — Для этого и пятнадцати лет хватит. Ввести моду на мораль. Внушить, что обсуждать секс, семейные проблемы и любое поведение мужчин, совершенно неприлично. Сделать сам образ аэли чем-то вульгарным и грязным, чтобы литорки отводили глаза, лишь завидев их. Для этого использовалась одежда. Аэли не имеют права одеваться, как добропорядочные ракшаси и обязаны ходить полуголыми.

— Прости, — я готов был снова схватиться за голову. — Но как их могли заставить так одеваться?

— Очень легко. Аэли не имели права работать, а энэри не были обязаны давать им деньги. Поэтому девушки носили ту одежду, которую им покупали. А тебе твоя рыженькая ничего об этом не говорила?

— Да, было что-то. Про это. И что аэли нельзя есть за одним столом с энэри. Но я подумал, что она что-то перепутала.

— Хорошо, что ты пошел пошел в космическую разведку, а в политику не лез, — усмехнулся Таяр. — Но у тебя достаточно иных талантов. Не хочешь, кстати, сменить работу и заняться обучением молодой поросли?

— Я?

— Литор нужно вернуть на правильный путь. За тридцать лет там было воспитано уже не одно поколение, которое никогда не видело иной жизни. Не представляю, сколько лет потребуется, чтобы выкорчевать эту заразу из умов людей. У Императора есть план. Ближайшие тридцать лет на планету не будет отправлено ни одного интегрированного гражданина. Те же, кто уже есть, получат свободу, содержание и приказ покинуть планету.

— Все? А если кто-то…

— Тогда им придётся сделать ряд шагов. Понимаешь, на то и расчёт. Там женщин настолько забили и прямом и переносном смысле этого слова, что они ничего не делают, чтобы изменить своё положение. Даже, Тори, уж насколько решительная особа, ни разу не обратилась за помощью. Даже, когда могла. Да, если бы Ниаро хоть слово от нее услышал, он бы от Лене Истали мокрого места не оставил. С его-то связями. Но девушка упорно молчала.

— Вы поэтому развернули ситуацию так?

— Да. Так Император будет уверен, что на Литоре остались лишь те, кто действительно этого хотел. Но мы отвлеклись. Ты после экспедиции не хочешь несколько лет повоспитывать ристаров? Я уже Эддара уговорил пожить там и в отпусках позаниматься с местными детишками. И Кири, разумеется. Она же у нас звезда. И не просто звезда, а представитель интегрированных граждан. С ними, конечно же, туда полетит всё семейство Миура. Куда ж без них? Хотя, они — отличный пример того, как можно без ссор и конфликтов воспитывать общих детей. И не только. Ты же знаешь, что для рождения сыновей Миура взяли яйцеклетки Кири. Она тогда была аэли Ивера. Уникальный для Империи случай. Они воспользовались лазейкой в законодательстве, чтобы подсадить Ирай эмбрион. И сейчас можно с уверенностью сказать, что эксперимент был удачным. Императрица видит это более цивилизованным способом решения демографической проблемы, чем сексуальное и репродуктивное насилие, которым подвергались женщины, привезённые из колоний.