Книга Рабский ошейник, страница 64 – Юлия Буланова

Ни денег, ни свободы я, конечно же, не получила. Меня, фактически, заперли на территории центра восстановительной медицины. Ну, хоть ошейник заменили на браслет, который отслеживал моё местоположение и сначала вибрацией предупреждал, когда я выходила за границы, разрешённые для прогулок. После чего у меня было несколько минут на то, чтобы вернуться. Если этого не происходило, браслет впрыскивал дозу снотворного, чтобы лицо, находящееся под социальным надзором, не покинуло место своего заключения. Впрочем, снотворное — это не разряды боли от ошейника.

Нет, в целом, тюрьма была комфортабельная и больше напоминала закрытый санаторий, в пределах которого у меня была иллюзия свободы. Я могла спать сколько захочу. Ходить в спортзал, бассейн для плавания, в бассейн с горячей термальной водой, гулять в парке. Клеткой это место для меня быть не переставало, но и идти было некуда.

Вард в экспедиции.

К матери и отчиму, тоже, не вариант.

А денег на то, чтобы арендовать жильё у меня нет.

Визит Вики — аэли моего отца, меня несколько удивил. С чего вдруг? Мы же никогда не были в хороших отношениях. Да, она же меня терпеть не могла. Кажется.

Но хорошие удобные девочки не помнят обид и всем всегда рады. Поэтому я улыбаюсь, словно ждала этой встречи всю свою жизнь.

Она выглядит непривычно. Никакого макияжа. Черные волосы собраны в тугой пучок. Серый брючный костюм хорошо очень ей идёт, но кажется слишком строгим для неформального визита.

— Привет, — произнесла она с вымученной улыбкой, садясь на резную лавочку рядом со мной. Место свиданий располагалось в оранжерее. Считалось, что здешний интерьер умиротворяет и улучшает настроение. — Вот, решила заехать к тебе. И извиниться, наверное. Я тебя всегда ненавидела.

Я и так знаю, что ненавидела. Стоило ли тратить на это своё время?

Но если она хочет извиниться, ладно.

Мне не сложно послушать. Всё равно, заняться тут особо нечем. А от меня не убудет, если дам ей возможность высказаться. В конце концов, Вики, несмотря на всю свою ненависть, никогда не делала ничего по-настоящему плохого.

— Понимаешь, мня тошнило от твоего ублюдка-отца и лицемерки-матери… И я ненавидела тебя, просто, за то, что ты их дочь. Но дело было совсем не в тебе. Просто, мне хотелось быть не бесправной аэли, а полноценным человеком… как ты. У тебя по праву рождения было всё, о чём мне оставалось лишь мечтать.

Понимаю.

Что в этом такого сложного?

Вики хотела быть свободной.

И злилась на тех, кто этой свободы её лишил.

— Хочешь, я принесу тебе напитки? Тут недалеко автомат. Есть травяные чаи, соки и шорле¹.

Улыбаться.

Нужно не забывать улыбаться.

Потому что здесь нет ни единого уголка, свободного от камер. Они стоят, даже, в туалете. Правда, данные с этих камер просматривает не живой человек, а медицинский искин, но сам факт ужасно изматывает.

— Нет, — ответила аэли моего отца, откидываясь на спинку лавочки и запрокидывая лицо к небу. — Ранни, я понимаю, что вела себя с тобой неправильно. И хотела бы… не знаю… искупить вину действиями. Потому что слова не имеют значения.

— Как поживают Лагерти и Данвен? Есть же ещё один ребёнок? Как его назвали? Надеюсь, роды прошли хорошо?

— А тебе, правда, это интересно? — усмехнулась женщина, откинув пряди черных волос от лица.