Книга Рабский ошейник, страница 50 – Юлия Буланова

Я старалась не думать о том, что мне сказал ране Севери. Даже одна спасённая жизнь снимет с меня рабский ошейник. Не потому что не верила ему лично. Но его могли обмануть. И, скорее всего, обманули. А если и нет, что мешает моему отцу оплатить маленький несчастный случай с моим участием? У него достаточно возможностей для этого.

Вард считает, что Таяр этого не допустит. Но мой энэри временами бывает поразительно наивен. Верит в справедливость, забывая, что миром правят деньги, которых у Ленне Истали много.

Конечно, если мой отец умрёт или окажется в тюрьме, убивать меня станет некому. Я больше никому не мешаю.

Однако это, хоть и было проблемой, но проблемой будущего. Достать меня здесь — на терраформированой планете, заселённой колонистами первой волны. Среди них много ракшасов, но есть и другие представители Содружества. Один из техников раданцем, а маленькая юркая Илви — верисой.

Но непонятно откуда исходящую опасность я чувствовала здесь и сейчас.

Тэнгир часто говорил, что у меня живые инстинкты. Особенно, когда мне страшно. И это почти, как у ристаров. Но у них так всегда. А у меня — только когда адреналин зашкаливает.

Тэн не всегда был добр ко мне.

Но кроме него у меня никого не было. И он никогда не врал мне.

За несколько дней до своей смерти он сказал:

— Куколка, я не смогу всегда быть рядом с тобой. Не смогу защищать. Мне бы этого очень хотелось, но не получится. Шансы тут не на моей стороне. Ты же знаешь, что у меня очень хорошо получается просчитывать вероятности. Когда останешься одна, слушай мир, как я слушаю звёзды. Мир постоянно говорит с тобой, защищая своё маленькое сокровище. Потому не пренебрегай его подсказками. Если тебе не нравится человек, каким бы он не представлялся хорошим, держись от него подальше. Если чувствуешь приближение опасности — прячься. Даже, если люди вокруг говорят, что ты сошла с ума. Лучше быть сумасшедшей, чем мертвой.

Тэн часто говорил правильные вещи, а я пропускала их мимо ушей.

И ведь почувствовала же нечто неправильное, но не придала значения, подумала: «Что может со мной произойти на закрытой станции в запертом на карантин лазарете? Когда рядом столько людей. Когда здесь Вард».

Карантин в детском отделении был не слишком строгим. Все входящие к нам проходили санитарную обработку. Врачи и пациенты покидать место дислокации не могли. Потому что пока у нас не было уверенности, что подавлены абсолютно все очаги заражения.

Медиков слишком мало, чтобы подвергать их риску, а дети ещё недостаточно окрепли, и мы не представляли, к чему приведёт повторное заражение чем бы то ни было. Тут, даже, не о ранидах речь. Самый обычный стрептококк сейчас может привести к летальному исходу.

Перед тем, как лечь спать, Вард долго ругался с оперативным штабом и требовал прислать ещё кого-нибудь. Он верил, что к шестерым малышам, которые полностью пришли в сознание, скоро присоединятся другие. И нужны люди, которые будут их кормить, водить в туалет и купать. Поэтому я не удивилась незнакомцу в сером комбинезоне. Лишь краем сознания отметила его механические движения и пустой стеклянный взгляд.

Он шёл в мою сторону. Не торопясь. Медленно. Словно двигался сквозь толщу воды.

Это было странно. В основном, помощники из немедицинского персонала меня игнорировали. Они смотрели сквозь меня. Никогда и ничего мне не говорили. А то, что говорила им я, демонстративно не слышали. Конечно, если рядом не было Варда или ране Асио. Тогда им приходилось имитировать что-то похожее на вежливость.