Книга Обещанная медведю, страница 70 – Анна Владимирова

— Я не хочу, чтобы Ромка смотрела на меня, как смотрела мать на отца, – сказал я сам себе в тишине салона и поднял взгляд в зеркало. – Тебе ясно? Я буду терпеть. Она этого стоит.

Дыхание стало тяжелым, но сопротивление ушло. Я дернул ручку двери и вышел.

* * *

Дарьяр вернулся, когда стемнело. По тому, как швырнул ключи на полку, как тяжело прошел в кухню и что-то бросил на стол, поняла – ему тоже нехорошо. Нам обоим не было хорошо. Что-то особенное было раньше между нами, когда я бегала к нему за теплом по утрам, и мы потеряли это… Вроде бы не критично. Медведь шел навстречу, я тоже. Осталось только освоиться в этих наших договоренностях, и все будет нормально…

Его тяжелый выдох насторожил. Я подняла голову с подушки и подползла к краю кровати, но позвать не решилась. Вернулась в постель и залезла под одеяло.

Незнакомый дом нервировал. Я с детства тяжело привыкала к новому месту, а если оно еще и не нравилось, то вообще не могла уснуть. В приюте я училась спать очень долго и тайком выползала ночевать в спальнике на заднем дворе все лето до заморозков. Потом появилась Шеба, за ней Саныч, и я потихоньку привыкла.

Дом Дарьяра не был безнадежен. Но злой и переоценивший свои силы с компромиссами Медведь внизу не добавлял ему очарования.

Вымотавшись за день, я отключилась, едва донеся голову до подушки.

Проснулась в одиночестве. Мне ничего не снилось, я даже не шелохнулась за всю ночь – как уткнулась в подушку с краю кровати, так и проспала. Мутное утро размазало очертания комнаты белым рассеянным светом, и ни звука не раздавалось вокруг, будто все вымерло. Даже жутко стало сначала, но потом мне подумалось, что чуткому Медведю просто сделали в доме первоклассную звукоизоляцию.

Сам он нашелся на диване. Я задержала дыхание, стараясь не разбудить, но продолжала смотреть на него и кусать губы. Дар спал на животе, даже не сняв джинсы. То есть не смог даже прийти ко мне и лечь рядом. И тут не до обид, как я теперь понимала. Он походил на оголенный провод, которого стоит тронуть – убьет. Меня. Воркуша же спокойно спала на его пояснице, свернувшись калачиком.

Я вздохнула и сначала попятилась к кровати, потом решительно направилась вниз, стараясь не шуметь. Проскользнула босиком мимо гостиной прямиком в кухню и взялась делать то, что у нас когда-то получалось лучше всего – готовить завтрак. Пока закипал чайник, я сбегала в ванную и привела себя в порядок. Особенно непросто оказалось натянуть на себя новый комплект белья. Нет, сел он идеально и даже обозначил грудь, которой я никогда не гордилась. Но он настолько ярко подчеркнул мои компромиссы, что аж дыхание сперло.

«Спи со мной, занимайся любовью со мной и возвращайся вечером домой», – вспомнились слова Дарьяра вчера. Они казались простыми, но по сути требовал он гораздо большего – стать его навсегда.

Я посмотрела на себя немного, потом натянула поверх всего этого толстовку Медведя и с облегчением выдохнула.

Воркуша ждала у стола, когда я вернулась в кухню.

— Доброе утро, – покачала я головой на перебежчицу. – Что, у медведя попа больше и теплее?

Воркуша пискнула, когда сцапала ее и посадила к миске, а позади щелкнул замок двери ванной. Проснулся, значит, но видеть меня не хочет? Интересное выходит «и жили они долго и… хорошо»!