Книга Сбежать от зверя. Прощение, страница 60 – Анна Владимирова

— Ты молчишь, – подала голос Марина будто вечность спустя.

— Да, – хрипло согласился я. – Мне нечего сказать.

— А как твой сын? – приподнялась она, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Нормально все. Вышел из больницы, забрал себе свою женщину…

— Хорошо, – улыбнулась она.

— А Стерегов что говорил?

Я поспешил с вопросом. Идиот.

— В смысле? – сразу нахохлилась она, и даже запах дыма не скрыл от меня слишком пышный букет запахов ее эмоций.

— Ничего тебе не говорил за все это время? – осторожно продолжил я. – Что ему еще было нужно от тебя, помимо того, что он прибрал к рукам единственного свидетеля? Мы ведь можем его теперь спокойно засадить…

Ее глаза расширились, и вся Марина съежилась в моих руках.

— Нет, не можем, – покачала головой. – Я не могу.

— Почему? – потребовал я как можно спокойнее, только едва ушедший в глубину души зверь уже скрутился пружиной, готовый вернуться.

— Я… я не хочу снова возвращаться к этому ужасу, – выпрямилась она. – Мне нужно все это забыть! Плевать на Стерегова! Или моей свободе снова что-то угрожает?

— Нет. – И я поспешил вернуть ее в свои объятья, чтобы не выдать эмоциями, как мне очевидна ее ложь. – Ничего.

— Вот и отлично, – уткнулась она мне в грудь влажной щекой, и я погладил ее примирительно по волосам.

И ведь все в ее словах звучит ладно. Не хочет вспоминать об ужасе, который пришлось пережить. Но что-то в этом всем фальшивит. Стерегов так напугал ее? Было и это, безусловно. Может, что-то поменялось? Очаровалась им?

И снова воспоминания о них в больнице встопорщили нервы.

Как же сложно расшифровывать женские эмоции! Как это вообще возможно – настолько быть моей и тут же трепетать при упоминании о Стерегове!

Может, защищает его?

Только с чего?

Привязалась к своему тюремщику? А ведь он точно отвечал взаимностью.

А если убрать звериную ревность?

Я запустил Марине пальцы в волосы и осторожно принялся массировать, чувствуя, как расслабляется в моих руках.

— Я хочу знать все, что с тобой было после нашего расставания.

— Зачем? – прошептала она. – Тебе будет больно. Мне бы было.

— Значит, будет.

— Не сегодня.

— Ладно.

Сил подняться и переползти на кровать не стало. Марина засопела быстро. Да и у меня вскоре перед закрытыми глазами снова побежали елки.

Не верилось.

Неужели я наконец проснулась не в больнице и не в чужом заключении, а с Тахиром? Где-то у черта на куличках. Вчерашние страсти остались где-то в мире прошедшего дня, и солнечное утро наполняло надеждой и желанием жить.

Пальцы Тахира ожили в волосах, и он вздохнул глубже, тяжело сглатывая. Как же неудобно мы спали! Я – между ним и спинкой дивана в щелке, а Тахир, кажется, свесившись с кровати. Но как же хорошо выспались! По крайней мере я.

— Ты как? – хрипло спросила, приподнимаясь. – Спал?

— Спал, – послушно отчитался он и снова придавил к себе.

— Мне очень надо… – заерзала я.

— Ну раз очень… – И он нехотя поднял руку, выпуская меня.

Без боли тоже было радостно. Я вернулась в кухню и развезла по столу ингредиенты для бутербродов, но и там до меня добрались… и отобрали меня у ингредиентов на добрый час. Только кухня у Тахира оказалась неприспособленной для утренних страстей. Мы разбили чашку, устроили звонкий водопад столовых приборов из случайно брошенного мной открытым ящика, и в итоге меня утащили в спальню. К лучшему. Потому что я совсем потеряла сцепку с реальностью. Когда с тобой творят такое, оставаться в себе сложно даже для обычного человека.