Книга Безупречная репутация, страница 99 – Марьяна Брай

О письме я забыла моментально!

После спектакля на Сенном, где я едва не рассталась с жизнью ради репутации поручика и, признаться, ради бесплатного постоя для моих сорванцов, мне пришлось спешно приводить себя в божеский вид. Фомич, глядя на моё перепачканное пальто, только крякнул, подавая кувшин с теплой водой.

— Лизавета Платоновна, вы бы поберегли себя, — пробурчал он. — На рынке говорят, конь-то был сущий демон, искры из глаз!

Я лишь усмехнулась, оттирая пятно со щеки. С Огниво мы договорились заранее, но публику не переубедишь: в их глазах я была хрупкой жертвой, а Соколов — античным героем. Спустя полчаса, сменив платье на строгое темно-синее, которое так шло к моим глазам, я вошла в кофейню «Норд».

Евгений уже ждал. Он сидел у окна, залитого бледным солнцем, и в кои-то веки на его лице не было той мучительной маски долга и тревоги. Боже, как он был хорош! Одетый с иголочки, в безупречном сюртуке, он поднялся мне навстречу. Впервые я увидела широкую улыбку — настоящую, открытую, от которой в уголках глаз собирались лучистые морщинки.

— Лизавета Платоновна, — он коснулся моей руки, и по коже пробежал электрический разряд, который я постаралась скрыть за светским кивком. — Я боялся, что вы не придёте после утреннего... происшествия. Город уже гудит!

Софья, следовавшая за мной тенью, тактично пристроилась скраю нашего столика. Она тут же вынула блокнот и карандаш, делая вид, что погружена в дела государственные важности, хотя я готова была поклясться: она ловит каждое слово. Евгений развернулся к официанту с такой энергией, будто хотел скупить всё заведение.

— Кофе, горячий шоколад для дам, круассаны с ягодной начинкой и побольше взбитых сливок! — распорядился он.

— Лиза, попробуйте вот эти корзинки, они здесь лучшие в Петербурге. После такого утра вам нужно восстановить силы.

Я смотрела на мужчину, подперев щёку рукой, и ловила себя на мысли, что мне просто нравится на него смотреть. Голос, глуховатый и бархатный, убаюкивал. Он снова и снова благодарил меня, расспрашивал о делах, предлагал помощь в любом вопросе. Я улыбалась, кивала, но молчала о том, что через пару недель мне, возможно, придётся печатать газету на коленке посреди площади, если Аркадий осуществит свои угрозы.

Мне не хотелось портить этот момент цифрами и векселями. Хотелось просто чувствовать, как он всматривается в моё лицо, словно ища там ответы на вопросы, которые пока не решался задать. Идиллия закончилась в тот момент, когда звякнул колокольчик на двери.

В кофейню ворвался Аркадий. Нет, он не вошел — он внёс себя, как снаряд, заряжённый ядом. Увидев Шелестова, мой «жених» буквально заскрипел зубами. У него так запунцовело лицо, что я всерьёз испугалась за сосуды ревнивца.

— Лизавета Платоновна! — Аркадий подошёл к столу, игнорируя Евгения с такой старательностью, что это выглядело комично. Столпянский был слишком труслив, чтобы устраивать сцену при свидетелях: репутация «благородного кредитора» была дороже правды. — У меня есть к вам дело в типографии. Жду вас там. Немедленно.

Он отвесил короткий рваный поклон и вылетел вон, оставив после себя запах дорогого табака и, кажется, дыма, какой остается после выстрела из пушки. Атмосфера за столиком мгновенно остыла. Евгений заметно расстроился, его плечи напряглись.