Книга Безупречная репутация, страница 85 – Марьяна Брай

— За ними! — скомандовала я Николаю одними губами. Коко, прихватив двоих друзей Евгения — крепких парней, чей вид не оставлял сомнений в их боевых навыках, мгновенно вскочил в заранее приготовленный легкий экипаж. Они тронулись следом, стараясь держаться на расстоянии двух-трёх повозок.

Евгений остался со мной. Он сбивчиво дышал, рука постоянно тянулась к боку, отчего я решила, что он был привычен к оружию.

— Лиза... если они их там заперли... если это ловушка... — прохрипел он.

— Тише, Евгений. Мы только что вскрыли их оборону жадностью. Если они правильно нас поняли, то сейчас они едут доложить об этой новости нашим «голубкам».

Я заметила, как Евгений прикрыл и снова открыл глаза, медленно вдыхая.

— Тогда почему я здесь?

— Потому что холодная голова сейчас у любого, чьи дети в безопасности. Нам нужно быть тут – это ключевое место, куда должны приехать Аглая и ее братец, — спокойно ответила я.

— Он не братец. Он кузен и её любовник. Как я выяснил недавно, с пристрастием допросив горничную жены, девку, приехавшую с ней из родительского дома. Мой сын – это его сын, Елизавета Платоновна. Дочь моя. Но я вырастил обоих и не позволю, чтобы хоть кто-то узнал об этом, - — сквозь зубы выдавил он, как только Софья отошла.

Я несколько минут стояла молча, замерев, как статуя. Софья же вернулась откуда-то, проявив чудеса хозяйственности: принесла два жестяных стакана с обжигающим чаем.

— Пей, сестрица. И вы, ваше благородие. День только начинается, а у меня предчувствие: к вечеру мы этих иродов за бороды притянем.

Я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. Мы стояли на грязном рынке, замаскированные под нищих и торговцев. Но в этот момент я чувствовала себя странно. Не из-за внешнего вида. Мой заказчик и человек, с которым я прошла за неполный день больше, чем с кем-либо, открывался мне с совершенно новой стороны.

Весь день, проведённый на рынке, превратил мои ноги в два негнущихся столба, а пальцы рук, спрятанные в грубые варежки Марфутки, казались чужими. Евгений, закутанный в потрёпанный армяк, стоял на другом конце рыночной площади, делая вид, что выбирает вяленую воблу. Но его взгляд, острый и тяжёлый, неотрывно следил за домом с высоким забором.

Когда сумерки окончательно поглотили город, я поняла: пора. Ловушка была расставлена, листовки разлетелись, как искры от костра, и теперь мне нужно было сбросить личину нищенки, чтобы заняться второй частью плана.

Я домчалась до дома на извозчике, мечтая только о глотке горячего чая и легком пальто. Влетев в прихожую, я даже не успела скинуть промокшую, пахнущую дымом шаль, как наткнулась на немую сцену. В гостиной горели все свечи. Мой отец, Платон Сергеевич, сидел в кресле, прижимая платок к губам. Лицо было бледнее накрахмаленного воротничка. А напротив него, развалившись на диване с бокалом нашего лучшего хереса, сидел Аркадий. Мой «жених». Моё проклятие в лаковых сапогах.

— О боги! — Аркадий медленно поднялся, оглядывая меня с головы до ног. Его губы растянулись в глумливой усмешке. — Лизавета Платоновна, душа моя... Я знал, что издательское дело доводит до греха, но чтобы до маскарада? Вы выглядите как кухарка, которая только что украла казённый пирог и убегает от городового.

Отец дёрнулся, взглянул на мои валенки и несчастный тулупчик Марфутки, и в его глазах отразился такой коктейль из стыда и боли, что мне захотелось немедленно провалиться сквозь землю.