Книга Безупречная репутация, страница 138 – Марьяна Брай

План был тонок: генерал ждал там одну из «номинанток», которую я якобы подобрала для финального тура.

— Лиза, душенька, вы бы только видели его лицо! — Елена Карловна, эта сотканная из тумана и выкованная из стали женщина вытирала слёзы искреннего смеха тончайшим кружевным платком. — Он сидел за лучшим столиком, расправив свои пушистые усы так широко, что они едва не задевали соседей. Он был готов инспектировать, критиковать и покровительствовать. И тут вхожу я. В своем лучшем жемчужно-сером шёлке. Медленно, с достоинством снимаю перчатки прямо перед его носом и просто смотрю ему в глаза. Мой бог, Лиза, он чуть не проглотил собственный язык вместе с внушительным куском запечённой осетрины!

— Неужели наш грозный покоритель Измаила потерял дар речи? — сквозь хохот спросила я, до мелочей представляя эту картину.

— О, дар речи вернулся к нему не сразу! Сначала он издал звук, похожий на свист паровоза, потом начал было рассказывать свою коронную историю про переправу через Дунай в ледяной воде, но на середине фразы вдруг икнул, густо покраснел, как варёный лангуст, и выдал: «Сударыня, ваши глаза сияют ярче, чем сигнальные огни нашей флотилии! Я... я дезертирую! Сдаюсь без боя!». Я едва удержалась, чтобы не расхохотаться прямо в его бокал с шампанским. Он смотрел на меня, как на чудо господне, совершенно забыв, что он — хозяин положения.

Мы сидели и понимали: наша авантюра удалась. Генерал получит своего “верного слушателя”, Елена будет счастлива, а наша газета — грандиозный финал, который принесёт нам не только золото, но и вечную славу в анналах петербургской журналистики. Модистки, и рестораторы пожинали плоды своего авантюрного участия в нашем проекте, и не раз уже дали мне понять, что будут участвовать во всем, что я начну.

День моей свадьбы с Евгением Александровичем Шелестовым выдался ослепительно солнечным. Из тех редких зимних дней, когда небо кажется выстиранным до синевы, а снег слепит глаза пуще бриллиантов.

Я стояла перед зеркалом в своей комнате, той самой, где несколько месяцев назад не узнала женщину в отражении. На мне было платье из тяжелого кремового шелка, лишённое излишней помпезности, но скроенное с тем безупречным вкусом, который не нуждается в крикливых кружевах. Мои руки дрожали, когда я поправляла тонкую вуаль.

— Лиза, душенька, ты выглядишь как королева, которая только что победила в войне. Истинная Елизавета Вторая. Кстати, а если на престол взойдёт-таки когда-то Елизавета Вторая? — прошептала Софья, помогая мне застегнуть крошечные жемчужные пуговицы на рукавах. Сама Софья сегодня буквально светилась. И причиной тому был не только мой праздник. Рядом с ней, то и дело поправляя воротник мундира и заметно нервничая, крутился поручик Синицын. Тот самый офицер, который в черные дни «великого исхода» из старой типографии подставил нам плечо, командовал погрузкой станков и не побоялся гнева всесильного Аркадия Павловича.

Оказалось, что пока мы спасали оборудование, между ним и моей помощницей проскочила искра такой силы, что никакие морозы не могли её потушить. Алексей буквально напросился на нашу свадьбу, мотивируя это «охраной порядка». Но мы-то видели, что его глаза прикованы исключительно к Софье. Он признался мне накануне, что намерен сегодня же открыться в своих чувствах. И его решимость в этом вопросе могла сравниться разве что с лобовой атакой кавалерии.