Книга Безупречная репутация, страница 133 – Марьяна Брай

Евгений вернулся. Он ворвался в наш дом, принеся с собой морозный дух дороги и моё успокоение. Я никогда бы не подумала, что можно вот так скучать по человеку!

Не успела я опомниться, как мы с Софьей уже кутались в тяжелые шубы, устраиваясь в его просторном, обитом мехом возке. Мы держали путь в тот самый гостеприимный особняк тётушки Марьи Степановны, где когда-то, в другой, почти забытой мною жизни, мы провели несколько часов в панике и страхе, расспрашивая об Аглае.

Но на этот раз всё было иначе. Евгений накрыл мою руку своей под тяжёлой медвежьей полостью. Это тепло было надёжнее любой каменной кладки, оно прошивало меня насквозь, заставляя забыть о газетных войнах и репутации.

— Я хочу, чтобы вы познакомились по-настоящему, — тихо, с какой-то особенной дрожью в голосе сказал он, когда мы вошли в жарко натопленные сени, пахнущие хвоей и воском. — Они ждали этого не меньше меня, Лиза.

Из глубины дома по натёртому до блеска паркету, топоча туфельками, выбежали двое. Мальчик лет шести с удивительно синими внимательными глазами глазами и крошечная девочка, похожая на фарфоровую куколку, чудом сбежавшую с витрины магазина игрушек.

Я замерла. Сердце в груди дрогнуло, перевернулось и, кажется, на секунду просто перестало биться.

— Папа приехал! — звонко, на весь дом крикнула малышка, но тут же притихла, вцепившись в отцовскую шинель и во все глаза разглядывая меня.

Я, не раздумывая о том, как это выглядит со стороны, опустилась перед детьми на колени, прямо на ковер, позабыв о дорогом шёлке платья. В этих малышах было столько чистоты, столько хрупкого, еще никем не обманутого доверия, что у меня перехватило дыхание.

Володя, старший, вежливо и по-мужски поклонился, стараясь подражать отцу, а малютка Катя вдруг высвободила ручку из отцовской ладони и потянулась к моей щеке. Её пальчики пахли ванилью и яблоками.

— А вы — та самая Лиза, про которую папа нам сказки сказывал? — прошептала она, и прежде чем я успела ответить, обе их маленькие фигурки облепили меня, заключая в кольцо своих детских объятий.

Мои глаза невольно затуманились. Я прижала их к себе, вдыхая детский запах, и почувствовала такую щемящую, острую нежность, от которой хочется одновременно плакать и сворачивать горы.

Мы обедали, потом гуляли в саду. И даже смогли слепить снежную бабу. А потом, уложив детей на дневной сон, говорили с тётушкой. Теперь она была весела и бодра.

— Вы ведь ещё приедете? — спросил Володя вечером, когда мы уже собирались уезжать, и в его голосе я услышала ту же надежду, что порой проскальзывала у Евгения.

— Скоро? Завтра? — перебивала Катюша.

— Обязательно, скоро мы будем жить все вместе! — ответила я, и это было самым честным обещанием в моей жизни.

На обратном пути в карете царило то благословенное молчание, которое бывает только между очень близкими людьми. Софья, проявляя чудеса такта, демонстративно отвернулась к окну и прилежно тёрла замерзшее стекло варежкой, делая вид, что её до слёз занимают пробегающие мимо заснеженные подлески.

Евгений обнял меня, притягивая к своему плечу, и я почувствовала, как его рука собственнически и нежно ложится мне на талию.

— Я с нетерпением жду того благословенного дня, когда официально смогу назвать тебя своей женой, — прошептал он, опаляя ухо горячим дыханием. — Мой верный соратник, моя единственная Лиза. Ты даже не представляешь, как они тебя уже полюбили.