Книга Безупречная репутация, страница 126 – Марьяна Брай

— Почему это — у тётки? — не задумываясь, спросила я, подавшись вперёд. — Вы думаете, со мной они будут в какой-то опасности? Или я настолько черства, что выгоню сирот?

— Н-нет! — он осёкся, и решительный вид мгновенно сменился растерянностью. — Что вы, Лиза! Просто... возможно, вы не хотите обременять себя воспитанием чужих детей в таком возрасте...

— Ещё чего! — возмутилась я.

И только в этот момент осознала всю комичность нашего диалога: представила, как мы обсуждаем ссылку детей к тётке, пока он делает мне предложение руки и сердца среди гула типографских машин. Я рассмеялась: громко, искренне, до слёз.

— Вы смеётесь? — Евгений выглядел совершенно раздавленным. — Я слишком многого хочу? Или вы считаете, что не сможете полюбить меня? Я вытерла выступившие слёзы, глядя на этого невозможного человека сквозь пелену смеха и невероятного облегчения. Всё напряжение последних дней уходило, сгорая в этом моменте.

— А вы? — я заглянула ему прямо в глаза. — Полюбите ли меня вы? С моим характером, с моей газетой, с моими скандалами?

— Я уже вас люблю, Елизавета Платоновна, — он, наконец, сел, и я увидела, как густой румянец заливает его лицо. — Думал поначалу, что мне просто показалось. А потом... я был женат. Я не имел права даже смотреть в вашу сторону...

— А сейчас? Когда моя репутация лежит в руинах, вы решились? — я прищурилась, испытывая его.

— Нет, — твёрдо ответил он. — Теперь я просто обязан спасти вашу честь. И отстоять своё право быть рядом.

— Если вы и правда любите меня... — я перевела дыхание, чувствуя, как сердце пускается вскачь. — И если вы позволите мне быть матерью вашим детям, то я согласна, Евгений! Согласна!

Я ответила быстро, и смех мгновенно исчез. Внутри меня в этот миг будто взорвался миллиард крошечных капсул. И в каждой было концентрированное сверкающее счастье! Мир вокруг перестал быть серым и враждебным!

В этот миг мир за перегородками затих. Грохот станков отдалился, превратившись в мерный рокот прибоя. А всё, что имело значение, сосредоточилось здесь, в пространстве между мной и Евгением. Я буквально задохнулась от нежности. Это было новое, совершенно незнакомое чувство, которое раньше я считала уделом сентиментальных романов.

Но когда Шелестов вдруг резко встал — порывисто, почти отчаянно — и, обхватив меня за плечи, прижал к себе, я поняла, что пропала. Всё моё напускное хладнокровие, вся броня «сильной женщины» осыпались к ногам бесполезной шелухой. Я замерла в его руках, боясь пошевелиться. Мне хотелось не просто запомнить этот момент, а насладиться им, впитать его запах — смесь морозного воздуха, дорогого табака и едва уловимых ноток его одеколона.

Как иссохший, забытый в пустыне цветок жадно впитывает первые тяжёлые капли дождя, стараясь не упустить ни единой молекулы влаги, так и я прильнула к нему, чувствуя биение сердца. Оно частило, вторя моему собственному.

— Лиза... — его голос прозвучал глухо у моего виска. — Я через пару дней должен отбыть в Москву. Дела не терпят, но это всего на неделю. Вы же знаете, жизнь моя такова... вечно в разъездах, вечно в пути.

Он чуть отстранился, но не выпустил моих ладоней. Пальцы, сильные и тёплые переплелись с моими, удерживая в этом хрупком круге безопасности.

— Да, — прошептала я, глядя на его губы. — И я... я буду вас ждать.