Книга Безупречная репутация, страница 115 – Марьяна Брай

— А почему не «свет»? — я подмигнула ему, вспомнив нашу “старую” шутку из двадцать первого века. Коко замолчал. Он словно покатал название на языке, прислушиваясь к звукам. В кабинете стало тихо, слышно было только, как в камине щелкают дрова. Через минуту его лицо разгладилось.

— А ведь... неплохо, — признал брат. — Знаешь, сначала не понял. Но сейчас оно мне кажется даже интереснее, чем старый «Светский Петербург». Есть в этом какая-то чистота. И вызов.

— Вот и папенька так сказал, — я улыбнулась отцу.

Мы весело болтали. Громко смеялись, вспоминая, как за ночь перевернули свою жизнь с ног на голову. В этот момент мы совершенно забыли о главном. О том, что до выплаты долга осталось ничтожно мало — всего полтора месяца!

Заказчиков на рекламу не было. Сама газета ещё не принесла ни гроша: ей нужно было время, чтобы раскрутиться, «прогреть» публику. Мы стояли на краю пропасти, но ощущали себя уверенно, будто под ногами гранитная набережная.

Эту идиллию прервал грохот в прихожей. Через секунду в столовую ввалился генерал Почечуев. Он был красный с мороза и сиял так, что мог бы заменить люстру.

— Лизавета Платоновна! Платон Сергеевич! — генерал проигнорировал все правила этикета и сразу плюхнулся на свободный стул, который мы давно называли “почечуевским”. — Слухи! Слухи летят по Невскому быстрее моих рысаков! Таки мы начинаем?

— Начинаем, генерал, — я кивнула, жестом предлагая Марфе подать гостю приборы. — Вы готовы стать самой обсуждаемой персоной империи?

— Готов? Душа моя, я для этого рождён! — Почечуев грохнул ладонью по столу так, что звякнули ложки. — Я уже и название для нашего... как вы это назвали? Шоу? Проекта? В общем, для этой затеи с невестами придумал! «Сердце старого воина в сетях Амура»! Как звучит, а?

Я едва не подавилась вином.

— Генерал, при всем уважении, это звучит как название бульварного романа для горничных. Мы назовем это иначе. Чётко и хлёстко. Например, «Выбор Генерала». Или... «Холостяк его Величества».

— «Холостяк»... — Почечуев задумчиво пожевал губами. — Немножко по-французски, немножко дерзко. Мне нравится! А как мы это обставим? Вы же обещали, что это будет состязание!

— Именно, — я подалась вперёд. — Мы объявим конкурс. Пять - шесть самых достойных, самых знатных девиц Петербурга. Каждую неделю вы будете встречаться с ними. А мы станем описывать ваши впечатления. Кто-то уйдёт, кто-то останется. В финале — только одна. Та, кому вы вручите символ своей симпатии.

— Саблю?! — азартно выкрикнул генерал. — Свою наградную саблю?! И пусть за неё сражаются в саду!

— Нет, генерал, никаких сабель, — мягко перебила я, видя, как Николай пытается сдержать хохот в салфетку. — Мы остановимся на розах. Или на фамильном перстне. Но сабли оставим для дуэлей, которые, я уверена, вспыхнут между отцами претенденток.

— Розы — это поэтично, — согласился Почечуев, уже явно видя себя в центре толпы красавиц. — Я буду суров, но справедлив. Опишите меня так: «Генерал смотрел сквозь фальшь корсетов и пудры прямо в души, ища ту единственную, что сможет выдержать выкованный в битвах и окутанный запахом пороха характер генерала и блеск его славы!».

Я искренне восхищалась этим мужчиной: иметь такое самомнение и так грандиозно преподносить свое нищее и побитое молью существование мог либо безумец, либо гений!